Были авторы, снабдившие свои книги иллюстрациями, дабы читатель как можно нагляднее представлял себе место, где вечно слышны стоны и скрежет зубовный. Такова, например, книга Джованни Баттисты Манни, монаха-доминиканца, о вечных адских страданиях.[326] Заголовок ее мало о чем говорит, но из другого источника известно о ней больше.[327] Манни считает, что страшное, почти непереносимое мучение доставляет человеку сам вид чертей.
Он ссылается при этом на Св. Катарину, которая в своих видениях заглянула в ад — и, вспоминая о чертях, говорит, что предпочла бы до Страшного суда ходить босиком по улицам, выложенным раскаленными углями, чем один раз увидеть черта. Автор пишет о некоем человеке, который повстречался где-то с двумя чертями. Человек этот тоже говорил, что пусть лучше его столкнут в озеро из расплавленного металла, чем встретиться с третьим чертом.
А ведь в аду демонам несть числа. Иллюстрация показывает всего трех адских чудищ, но и этого вполне достаточно, чтобы у неискушенного читателя побежали мурашки по спине. А если бы он их увидел в бесчисленном множестве!.. Лишь отчасти относится сюда книга каноника Франсуа Арну «Чудеса потустороннего мира: страшные муки ада и дивные наслаждения рая».[328]
То, что касается рая, я вынужден отложить до следующей главы; относительно же мук, грозящих в аду, достаточно рассказать о главе, в которой перечисляются наказания за прелюбодеяния. В месте сем, пишет каноник, забудьте о всяких белилах и румянах, о нарядной одежде. Грешных женщин и девиц обнаженными приводят показывать остальным обитателям ада, открывая самые потаенные части их тела, которыми они грешили здесь, на земле.
В воображении каноника эта унизительная процедура протекает следующим образом:
«Что вы скажете, дамы, когда черти под гром труб будут таскать вас по широким площадям ада и, хохоча мерзко, выкрикивать: „Глядите, вот прелюбодейка, вот шлюха, вот благородная дама, зовут ее так-то и так-то, живет она там-то и там-то, занималась прелюбодеянием с тем-то и тем-то, столько-то и столько-то раз“.
И все это услышат ваши родители, мужья, братья, сестры, родственники.[329] И сбегутся завистливые соседи[330] и, смеясь во все горло, станут кричать чертям: так ее, так ее, терзайте, мучьте потаскуху столько, сколько она грешила!»
Не будем, однако, подозревать каноника в женоненавистничестве. Сурово расправляется он и с морально неустойчивыми мужчинами. Вместо мягкого ложа нечистой любви они будут лежать на раскаленной плите, в наказание за бесчестные объятия огненный змей обовьет их тела, изрыгая серное пламя и вдыхая в них серные газы, которые сожгут им внутренности и будут терзать их невыносимыми коликами…
Теперь мы попросим каноника Арну провести нас по райским полям. Фантазия его и здесь поднимается высоко — однако что-то словно бы связывает ее с землей: Арну никак не может оторваться от земных образов и ассоциаций. Устроен рай точно по подобию старой Франции. Бог в нем — король, архангелы — его придворные. Дева Мария — королева, святые девственницы — ее придворные и наперсницы. Из девяти ангельских сонмов набирается целая табель о рангах: герцоги, графы, маркизы, бароны; святые образуют дворянство, а удостоившиеся блаженства — народ. Иисус Христос — верховный судья, евангелисты — его секретари.[331]
Дворец господа состоит из семи этажей: собственно, это семь этажей небес. Каждый этаж охраняется ангелом в капитанском чине; подчиненная ему охрана обитает в хрустальном дворце. Во дворце — 1200 окон, это звезды; два самых больших окна — солнце и луна. Здесь нет земных забот, нет печали, нет страха смерти.
