Elle, guindee du Zephire,Sublime, en l'air vire et revireEt у decligne un joli criQui rit, guerit et tire l'ire,Des esprits mieux que je n'ecri.Ronsard[228]La gentille alouette avec son tire-lireTire l'ire a l'ire et tire-lirant tireVers la voute du Ciel, puis son vol vers ce lieu,Vire et desire dire a Dieu, Dieu, a Dieu, Dieu.Du Bartas[229]L'Alouette en chantant veut au zephire rireLui cri vie vie et vient redire a l'ire,O ire! fuy, fuy, quitte quitte ce lieuEt vite, vite, vite adieu, adieu, adieu.Gamon[230]Тянулись за французами и венгры. Вот, к примеру, стихотворение в подражание птичьим голосам, принадлежащее перу Гергея Эдеша:
О НЕКОТОРЫХ ВЕСЕННИХ ПТИЦАХВоробышки чирикают: Чирик-чирик\ — порхая.Тоскует ласточка: Фичир! — Вицичц\ — пищит синичка.Чиж говорит: Чиз-чиз\ — Питиньть-тинь-тиньтъ\ — трезвонит зяблик.Щегол: Счиглинц-счиглинц\ — толкует свое имя нам он,А жаворонок: Динь-синь! Кинь-дзинь! Вот-вид-глядите!По-гречески скворец в ответ: флиорео! Но!Удод-заика: Тот-я-тот-тот! Вот! Хоп-хоп! Вот-то-то!И речь кукушки не плавна: Ку! Куку! Ку-да-идете!И явно слышатся средь песен соловьиных зовы:Иди! Иди-не-жди! И-вместе-мы-посвищем-сладко!Но все это, конечно, лишь поэтические вольности. И народ слышит порою в птичьих голосах человеческие слова. Иволга не только жалуется, что «ела мало, ела мало», но и, притаившись в огороде, сообщает вернувшейся домой хозяйке: «Лидия! Гости были, дыни сплыли!» Разгадку тайны птичьего языка несколько приблизили эксперименты ученого Атанаса Кирхера. В своей книге «Musorgia universalis»,[231] изданной в 1662 году, он пишет, что построил специальную машину, с помощью которой можно получить нотную запись песен соловья. Что из этого вышло, неизвестно, но нотную запись голосов курицы, петуха, кукушки и перепела он приводит. Вряд ли Кирхер подозревал, что через неполных триста лет граммофон сделает его машину ненужной. В штуттгартском музее хранится коллекция из нескольких тысяч граммофонных пластинок с голосами европейских птиц и томящихся в зоопарковых клетках птиц заморских.
МОГУТ ЛИ ЖИВОТНЫЕ РАЗГОВАРИВАТЬ?Речью животных наука начала заниматься вплотную в XVIII веке. Первой работой на эту тему можно считать книгу аббата Бужана, которая по тем временам была большой дерзостью, ведь официальная наука утверждала, что у животных нет разума, а одни только инстинкты, и говорить они, следовательно, не могут. Аббат из осторожности дал книге шутливое название: «Увеселительное философствование о языке животных».
Поскольку недозволительно было наделять животных разумом, он придумал теорию, по которой животные одержимы различными демонами. Лев — демоном ярости; птицы — демоном кротости; собаки, кошки, обезьяны — демоном хитрости; лошади и рогатый скот — демоном полезности. В эту теорию, имитирующую теософскую доктрину переселения душ, сам аббат, конечно, не верил, но она была нужна ему как ширма для развития главного тезиса книги: у животных есть эмоциональная жизнь, есть разум, животные понимают друг друга и в определенных пределах способны выражать свои мысли, т. е. разговаривать, общаться.
Ширма, однако, не спасла. Церковные власти обвинили автора в ереси — теология не предмет для шуток. А парижские женщины настолько серьезно восприняли дело Бужана, что публично выразили свое возмущение: выходит, обнимая комнатных собачек, они обнимают демонов мужского пола?! Возмущенные, они так бойко раскупали книгу, что она выдержала четыре издания.
Следующим этапом было накопление материала. Здесь я, собственно, и приступаю к своей теме — к курьезным книгам, посвященным речи животных.[232]
СОЛОВЬИНАЯ ПЕСНЯ 
