Напечатали карту по случаю свадьбы и в течение трех дней. Брайткопф поставил перед собой цель произвести фурор среди печатников, показать свою искусность и изобретательность. Свадьба подвернулась кстати. Печаталась ли карта по заказу или Брайткопф сам предложил идею, неизвестно. Юмор немецкого любовного Путеводителя современный читатель, возможно, воспримет так же вяло, как и галантное жеманство Мадлен де Скюдери. Но вкусы вкусами, а документ курьезный.
Путешествующий по Империи любви отправляется из Страны Юности,[257] в которой блещет пышностью город Радостей, неприступным бастионом стоит на границе крепость Беззаботности, широким и стремительным потоком льется река Ненасытных Желаний и очерчивает горизонт горная гряда Предупреждений. Отсюда мы прибываем к ночи в край Идефикс;[258] его достопримечательности — город Грез, лесопарк Желаний и крепость Беспокойства. Повернув на запад, мы прибываем в страну Несчастной Любви.[259] Неуютные места. Мрачно громоздятся скалы Беспокойства, зияют пещеры Вздохов; здесь берет начало река Слез, впадающая в море Отчаяния. Опасности подстерегают путешественника и в стране Страстей.[260] Паломника любви ожидают здесь болезни и смерть. Так что будет правильным вовремя взяться за ум и по мосту Надежды уйти в страну Счастливой Любви.[261] Глаза, уста и прочее радует там все. Главные города этой страны: Перспективы, Послушание, Истинная Любовь, Нежность и другие. Есть и Гора Согласия. К юго-западу от нее цветут Сады Наслаждений. Вся страна делится на две части рекою Восторгов Чувств; к северу от реки с распростертыми объятиями встретит паломника город Благословенного Родительства.
Остается еще Страна Холостяцкой Жизни,[262] географические названия которой говорят о неприятностях и неудобствах одиночества. Отдохнуть путешественник сможет в Стране Покоя.[263] Столица этой страны — Дедушкин Стул — очень спокойный город; но есть, однако, и более спокойный город — Спальный Колпак. Да простит меня читатель за юмористические аллегории, в которых на самом деле и нет никакого юмора. Совершенно серьезно стоит этой странной карте поклониться: она ознаменовала собой начало новой эпохи в картотипографировании.
Один из наиболее популярных поэтов конца немецкого средневековья Себастьян Брант, высмеивая не в меру расплодившихся грубиянов, выдумал для них скоморошного святого — Святого Гробиана.
Другой немецкий поэт, Дедекинд, окрестил этим именем одно из своих желчных сатирических произведений в стихах, в котором учит читателей правилам нормального поведения. Едкие стихи дедекиндовского «Гробиануса» переложил на венгерский Матэ Чакторняи. Размер перевода, правда, немного хромает, но работа, безусловно, заслуживает уважения. Тем более, что в Венгрии сохранился один-единственный экземпляр этой книги, отпечатанной в Коложваре в конце XVI столетия. Стихи более чем четырехсотлетней давности советуют читателям, склонным к грубости, так вести себя в гостях за столом:
Последний стих говорит о крайнем проявлении грубости — оскорблении действием или, попросту говоря, рукоприкладстве. И последнее, оказывается, встречается не только среди малокультурного простонародья, но как к аргументу, зачастую далеко не последнему, к нему прибегают и господа. Ах, если бы они били только друг друга! Но от их кулаков страдают и им подчиненные — слуги, крестьяне и даже женщины! И автор «Гробиануса» рассказывает нам, как следует вести себя хозяину дома, который пьяным возвращается домой после ночной гулянки:
