Замечу, что благодушный автор посвятил эту книгу школярам и студентам XVI века, но «рецепты поведения», предложенные Дедекиндом, думаю, актуальны и для молодежи века XX.
В историю «грубиянской литературы» вносит свой вклад и летопись вооруженных потасовок и настоящих баталий. В них речь идет о сознательном, так сказать — хладнокровном грубиянстве: одна из враждующих сторон прибегает к нему, чтобы вывести противника из себя, заставить его обнажить оружие. Когда Венгрия была под турецким игом и лишь Трансильванское княжество сохраняло права самоуправляющегося протектората, между турками и венграми не раз происходили вооруженные стычки, которым зачастую предшествовал вызов одной из сторон, случалось порою, что вызов по какой-то причине оставался без ответа; задирающаяся сторона посылала тогда молчащему противнику письмо, которое в те времена называли «поносным письмом».
В 1556 году турецкий паша Мустафа чем-то оскорбил трех венгерских витязей, на всю страну славившихся своей силой и отвагой, — Ласло Дюлафи, Ференца Энинги Терека и героя среди героев Дердя Тури. И они втроем сочинили паше поносное письмо. Ференц Терек начал так:
«Письмо твое, в котором вся твоя бесчеловечность видима, мы поняли; был бы ты и всамделе головой[265] и кровей благородных, любящим честь и уважение, не допустил бы такого лживого, коварного негодяйства. Потому как ты и сам ведаешь, не хуже нашего, что вся твоя писанина самая доподлинная брехня, человеческое свое с помоями ты смешал и на честь нашу подло мортиры наставил. Знаешь, собака, что подлинный витязь мечом и копьем тешится в брани с врагом, но, что говорить, хил ты и немощен, потому-то и лжешь по-собачьи, предательски, подло. Мы свободный народ, сами себе господа и честь свою знаем, а ты, Мустафа, презренный холоп, и на шее твоей постромки». К намеку на постромки, т. е. на казнь через удушение шелковым шнуром, к которой по турецкому обычаю приговаривал султан своих вельмож, добавил несколько увесистых оскорблений Ласло Дюлафи, и в заключение Дердь Тури наказал Мустафе ответить не далее, как на третий день, а не то, пишет славный венгерский витязь, «всем вашим бекам, пашам и самому твоему султану разошлем мы такие письма, что от страха под матушкину юбку полезешь, да найдут и заткнут твою лживую пасть».
Поединок не состоялся. Мустафа не пошел на него. О всех трех венгерских витязях, особенно о непобедимом Дерде Тури, гремела такая слава, что паша рассудил, верно, так: если он выйдет на схватку, то для постромок не будет и места.
Объявление войны — самая веская форма вызова, по которому в смертельной схватке сшибаются целые народы. Обычно война объявляется на гладком языке дипломатии. Но бывали случаи, когда этот роковой документ расцвечивался грубыми оскорблениями.
Одним из грубейших за всю историю войн было объявление войны, посланное турецким султаном Махмудом (Мухамедом) IV австрийскому императору и польскому королю Собескому. Вот его текст:
