— Вертолёты, оказывается, разобранными везут, — Седых поднял из колоды две шестёрки и подмигнул Манжуре, напарнику. — Пока беспилотниками будем обходиться. Земля не просохла, вертушкам садиться..
— Ты чего это подмигиваешь? — Юсеф подозрительно взглянул на него. — Ходи давай. Нечестно играть будешь, дурака сразу засчитаем.
— Что ты, Юсеф, что ты, — старшина сделал удивлённое лицо, прижав карты к груди. — Это инстинктивно глаз дёрнулся.
Саня Орлов в это время незаметно покачал головой, давая знак, что у него плохая масть и напарнику надо держаться.
— У картишек нет братишек, — забалагурил Седых, заходя с восьмёрок. — Бери, Юсеф, в хозяйстве пригодятся.
Партия закончилась разгромом пистолетчиков, в довершение им «повесили погоны». Злой стрелок Орлов принялся тасовать колоду для раздачи.
— Никола, а чего ты пацифистом таким стал? — Юсеф набулькал себе квасу из эмалированного бидона. — Помню, ты так лихо в прошлом году викингов положил, а сейчас как малахольный. Жалеешь всех, веришь всем. Вот Балагура у тебя рюкзак трофейный взял на вылазку, да так и не вернул. Неужели тебя так эти чуды — юды ударили чем-то?
Манжура, машинально следивший за раздачей карт, вздохнул.
— Я не знаю, — он слегка стуканул пальцами по столу. — Мне не хочется никакими убийствами заниматься. Люди, лошади вот, птицы всякие. Все такие хорошие. А рюкзак пусть Балагура таскает. У меня же есть ещё один, выдали перед походом.
— А зачем ты тогда поехал? — Саня Орлов закончил сдачу. — Ведь без крови всяко не обойдёмся в Сибири. Одни работорговцы чего стоят. Беспощадные парни.
— Да привык я к вам, — Манжура взял свои карты. — Я как дома себя чувствую. Понимаешь, Саня, я ведь забыл всю свою семью — мать, отца, и кто ещё был, всех забыл. Причём я знаю, что я помнил их, а сейчас как отрезало. Последнее, что помню, это лес, дорога и вот старшина с автоматом. Ну и потом что было. А до этого. До этого ничего в памяти нет. К тому же мне около этих чудов — юдов приятно. А если долго без них, то тревожно становится. Я даже родной язык забыл. Мне психолог сказал, много странностей наблюдается. Я должен волноваться, оттого что родню забыл, язык свой, жизнь свою. А мне наоборот, очень хорошо. Психолог удивлялся, потом вывод сделал, что мой разум так себя сохраняет от каких-то сотрясений, которые, возможно, были. А мне хорошо просто. Мир такой хороший, вы хорошие. Только по ночам иногда негр снится здоровенный с синем халате. Я откуда-то знаю, что это негр, хотя не видел их никогда. Ладно, давайте играть.
Сыграли ещё с десяток партий, понавешали друг дружке «погонов», пистолетчики принялись уговаривать Манжуру брать у них уроки быстрой стрельбы.
— Воспитаем из тебя второго Таманцева, скорохвата, — обещал Саня. — Будешь по — македонски, как он палить, без промахов.
— А кто это, Таманцев? — поинтересовался Седых.
Юсеф укоризненно посмотрел на него.
— Это основатель стрельбы по македонски, розыскник и скорохват, у него было шесть боевых орденов, — пояснил Саня. — Сто лет назад с фашистами воевал, ихних боевиков живьём брал. Ты что, книгу про него не читал?
— Я неграмотный, — Седых улыбнулся. — Когда я родился, книжками печки топили.
Пистолетчики разом печально вздохнули.
Вдруг они все ощутили замедление хода состава. Манжура выглянул в окно.
— Невьянск какой-то, написано на станции, — он покрутил головой, осматриваясь. — Темнеет. Видно, заночуем здесь.
— Ну ладно, — Седых встал, поддёрнул штаны и потянулся. — Пора идти посты выставлять. Пойдём, скорохваты, хватит чужой квас глотать, свой пора иметь.
Рано утром пара «Фантомасов» проскочила до Екатеринбурга. Один остался на пассажирском вокзале, второй бесшумно умчался до аэропорта Кольцово.
— Тормозим чуть — чуть, — немного напряжённо и оттого певуче проговорил машинист Егоров, двигая ручку контроллера. Создания, несшие поезд, уловили замедление вращения колес дизель — вагона и двинулись тише. Кинолог, сидевший в кабине в обнимку со своим псом, почуял лёгкий эмоциональный всплеск и послал свой, успокаивающий импульс. Волкодав, дремавший на коленях проводника, было встрепенулся, но снова расслабился. Умный пёс давно уже научился различать сигналы. Сейчас посыл шёл не к нему.
Вторая группа десантников приступила к осмотру аэровокзала, гостиницы и других зданий.
— Никого нет, — высокий светлоголовый Кёстас присел на скамейку у входа в диспетчерскую вышку. — Пыли везде тоннами лежит. И ещё шесть скелетов.
Подходившие старшие разведгрупп докладывали командиру десанта то же самое — пыль, человеческие костяки, запустение. На удивление в здании аэровокзала работало освещение. Потом разъяснилось — оно запитывалось от солнечных батарей на крыше и функционировало до сих пор.
— Ну что, — командир разведвзвода что-то записал в свой новенький с обложкой бежевого цвета блокнот. — Взлётное поле сравнительно чистое. Самолётов мало, всего четыре. Видать, в воздухе были, когда катавасия эта случилась. Ладно. Главное, что вертолёты можно разместить.
