Человек не мог прыгнуть на него. Не успел бы просто. Грасс бы попал. Наверняка попал бы. Значит, стреляли дважды. Значит, пуля, убившая его, выпущена из другого пистолета.
- Муравьев! Если можно, принеси мне его "Коровина".
Игорь вошел и положил на стол пистолет. Данилов вынул обойму. Пять патронов. Выходит, убитый стрелял дважды.
- Пулю из стенки вынули, Иван Александрович, из "коровинского" пуля.
- А вот ты, если бы жизнь решил кончать, сначала бы в зеркало палил, а потом в себя?
- Может, он с оружием обращаться не умел?
- Не думаю.
- А может быть, еще у кого-то "коровинский" был?
- Вряд ли. Сюда приходил, видимо, опытный человек. Он и постарался инсценировать самоубийство. Если бы это была случайная ссора, то гость убитого просто ушел бы, вернее, убежал в страхе. Человека убить - дело нешуточное. Значит, второй был опытным в этих делах. А раз так, то подобные люди пистолет Коровина в руки не возьмут. Им эта "пукалка" не нужна. Ты вот от него, я помню, отказался. То-то...
- Любопытное дело, милый Иван Александрович, - в комнату вошел доктор. - У нашего подопечного на затылке гематома.
- На затылке? Ваш вывод?
- Пока преждевременно, но я думаю, не ошибаюсь, вскрытие подтвердит. Убитого сначала оглушили, а потом выстрелили ему в висок.
- А потом кто-то зеркало передвинул, - добавил Игорь. - Оно за два конца веревкой схвачено было. Чуть подвинул - и закрыта дырка...
- Собаку пустили?
- Только что.
- Протокол?
- Полесов пишет.
- Игорь, милиционера и свидетелей сюда пригласи.
В дверь неуверенно постучали, словно поскребли.
- Да. - Данилов наконец вспомнил, что держит во рту незажженную папиросу.
- Товарищ начальник, - на пороге, неуклюже приложив руку к берету, стояла девушка в милицейской форме, - старший милиционер Редечкина...
- Садись, товарищ Редечкина, - Иван Александрович чиркнул спичкой, садись. Как же ты так?
Девушка покраснела, казалось, кровь вот-вот закапает сквозь щеки.
- По комсомольскому набору?
- Да, пятый день в милиции.
- Раньше где работала.
- В метро, контролером.
- Что ж так? Постовой, а без оружия...
- А я не постовой, товарищ начальник, у меня здесь сестра живет во дворе. Я от нее шла. Вдруг женщина бежит: "Помогите, помогите!" Я за ней.
- Ты соберись и расскажи все по порядку. Только вспомни как следует. Все вспомни, важно это очень.
Девушка опасливо покосилась на открытую дверь в соседнюю комнату:
- Я сейчас. Погодите...
К сестре Алла Редечкина забежала на минутку. Занесла ребятам сахар из своего милицейского пайка. Никого дома не было. Алла достала из-за половицы ключ, открыла дверь и оставила сахар на столе. Она еще немного постояла в комнате. Потом взглянула на часы. Было четверть девятого утра. У нее оставалось целых три часа, и Алла решила подъехать в общежитие к девчатам. Она вышла во двор, порадовалась, что ей дали отпуск именно в такой солнечный день.
"Помогите... А-а-а! Помогите! Милиция!"
Из соседнего подъезда выбежала женщина. Алла только увидела ее лицо и остановившиеся, полные страха глаза. Она еще не успела опомниться, как женщина, схватив ее за рукав, потащила к дверям:
"Скорее, скорее, товарищ милицейская девушка! Там... там..."
На третьем этаже женщина толкнула ее в дверь квартиры:
"Там!.. Там!.."
Алла, ничего не понимая, словно автомат, шагнула в темный коридор. В глубине его была открыта дверь. Она подошла к ней и заглянула в комнату.
На ковре лежал человек. Босой, в зеленых военных галифе, рядом с ним зловеще поблескивал пистолет, вокруг голову ковер влажно чернел. Что-то липкое подкатилось к горлу, в ушах зазвенело тонко-тонко. В коридоре внезапно стало темно. Хватаясь руками за стену, Алла выбралась на лестничную площадку...
- А во дворе вы никого не заметили?
- Нет, пусто было.
- Ладно, идите. Только в следующий раз не пугайтесь. У нас служба такая.
- Я знаю, извините, - смущенно почти прошептала девушка.
- Ну иди, дочка...
- Стало быть, вы дежурная ПВО?
- Я.
- Ваша фамилия Самойлова, зовут Елена Сергеевна?
- Так, Елена Сергеевна.
- А скажите, уважаемая Елена Сергеевна, в чем заключаются ваши обязанности?
- Если, значит, фашист прилетит, разбудить жильцов в своем подъезде, в убежище их проводить, деткам помочь, там, старухам. Бомбы поджигательные тушить...
- А еще?
- Нести ночное дежурство. У всяких посторонних документы проверять, и если что, милиционера кликнуть.
- Вы все время находились у дверей подъезда?
- Все время.
- Так как же? Никого не было посторонних?
- Никого.
- А что случилось, вы знаете?
- Как не знать, жилец из десятой самострел учинил. Это он из-за нее все.
- Из-за кого?
- Марина у него была. Беленькая такая. Ходила к нему. Что они делали, не скажу, не видела, только часто она у него оставалась. Бывало, ночью вместе приедут на машине, шмыг в парадную и к себе. А потом он ее утром провожает.
- А кроме Марины к Грассу ходил кто-нибудь?
- Много, все его дружки разные. Бывало, идут, а карманы от бутылок рвутся. Безобразить к нему ходили. А он душа простая, добрая, всех пускал.
- А в последнее время?
