Стас кивнул, соглашаясь с ним.
— Еще раз, эту суку надо изымать из обращения, даже без прямого приказа Центра, — убежденно заявил Лекса. — Потом может стать поздно… — и добавил, чтобы убедить товарищей. — Если удастся вместе с ней взять какую-нибудь документацию или другое подтверждение опытам над людьми — получите наградное оружие, на сто процентов уверен. Ну, а если… провалимся, скажете, что я сам сунулся, без вашего согласия и ведома.
Алексей, действительно, был полностью убежден в том, что польку, так или иначе, надо выводить из игры. Даже просто предположение о том, что она хотя бы теоретически может устроить геноцид, вызывали у него настоящую ненависть.
— Да пошел ты, брат Турок, куда подальше! — вспылил Орловский. — Ты кого в нас увидел? Можем и по физиономии надавать за такое.
Стас всхрюкнул, но сдержался и не рассмеялся.
— Ну, втроем-то мы тебя точно осилим, — сразу поправился Кирилл. — Если что, я Митьку позову…
Все в землянке расхохотались. И Лекса тоже. После чего, единогласно решили начинать подготовку к операции.
Сразу после совещания, Алексей направился к своей группе, проживавшей слегка поодаль от остальных. Как выяснилось сразу после возвращения, доблестные партизаны, очень ловко воспользовались отсутствием начальства и нажрались вусмерть. Обошлось без особых эксцессов, но умудрились попасться.
— Ляксеич! — радостно встретил его Семка. — Смотрю, уже синь с лица начала у вас сходить. А я тут занятие устроил по физподготовке. Ну, как там, что приговорили? Скоро…
Он не договорил, потому что Лекса прошел мимо него и сходу двинул Клещу под дых.
— Ой, вей… — ахнул Беня, застыв на месте, словно окаменел.
Алексей ласково ему улыбнулся и врезал иудею ногой под колено.
Остальные бойцы сразу как бараны сбились в кучку и старательно прятали глаза. Все, кроме Кондрата Тычины по прозвищу Тычок. Крепкого и юркого деревенского парня, с широким и плоским, некрасивым лицом. Лекса уже давно замечал за ним склонность к неоправданному самомнению и дерзости, но закрывал глаза, так как Кондрат воевал храбро и умело.
— Эй, командир… — Тычок развязно ухмыльнулся. — Ты не забыл, что царские времена закончились? Как бы сам не пожалел, сопляк…
Алексей шагнул к нему и сразу уловил смрад перегара. Судя по всему, Тычок пил совсем недавно.
— Товарищ Турок, командир… — из строя выскочил Клещевский и потянул Кондрата за собой. — Не в себе он, сейчас все решим…
— Отвали! — Кондрат грубо оттолкнул его и заорал Алексею. — Что смотришь? Ишь, что удумал, лярва, не рабы мы тебе, революцию не для того делали, чтобы по сопатке получать! Да, выпил, в своем праве! А если тебе…
Кондрат распалялся, лицо покраснела, а изо рта летели слюни.
— А если тебе самому по морде…
— Бей! — коротко приказал Алексей. — Ну!
Тычок растерялся, уставился на Лексу, но потом хэкнул и размашисто махнул правой рукой.
Но его удар, так и не достиг своей цели, Алексей одновременно с полушагом вперед просто и незатейливо всадил локоть Тычку в кадык.
Парень упал на колени, держась обеими руками за горло, хрипя и пуская слюни, а потом завалился на бок.
— Убрать… — сухо скомандовал Лекса. — Доложите командованию, что я отправил его под арест. Упор лежа принять! Товарищ Няня, вам особое приглашение? Делай раз…
Занятие закончилось только тогда, когда большая часть группы проблевалась.
Лешка прошелся вдоль строя и доброжелательно поинтересовался:
— Поняли за что?
— А как же… — прохрипел Клещ. — Поняли. За то, что попались?..
— Сука… — Алексей обреченно покачал головой.
— За то, что не поделились с начальством? — предположил Беня.
Семка закатил глаза и тайком погрозил им кулаком.
— Первый раз вижу таких идиотов… — угрюмо констатировал Лекса. — Чтоб вас кобыла облизала, безмозглых пьяниц. Где бимбер взяли?
— С трупов много сняли, товарищ Турок, в последнем выходе, — потерянно признался Клещ. — Шесть или семь фляг. Товарищ Няня не в курсе был, мы сами. А Тычок… он, сука, видать утаил флягу и сегодня с утра похмелился. Сука и есть! Мы уговорились больше ни-ни, ни капельки.
Лешка немного помедлил и тихо заговорил:
— Вы подвели не меня и не вашего командира. И даже не весь наш отряд. Вы подвели весь пролетариат и мировую революцию! Веры отныне вам нет, и не скоро появится. Пьянство в боевых условиях приравнивается к дезертирству и предательству. Дезертирство и предательство карается только смертью. Я хочу, чтобы вы это хорошо запомнили. Потому что, следующий раз, никто вас уговаривать и воспитывать уже не будет. Расстреляю лично, несмотря на заслуги. Равняйсь, смирно! По местам службы, марш! Товарищ Няня, командуйте…
Лекса сначала зашел в штаб, доложил о случившемся, а потом ушел к себе.
С подобными случаями он очень часто встречался, как прошлой жизни, так и в нынешней. Но, так и не смог понять, что заставляет людей идти на такой риск из-за банального глотка спиртного. Что, в самом деле? Знают же, что если попадутся, может дойти и до трибунала? Прекрасно знают. Тогда что? Дурная лихость? Желание расслабиться после стресса? Просто от нечего делать?
