Когда проваливаешься из современности в самое начало двадцатого века, главное, не отчаиваться. История Лексы Турчина продолжается. Туркестан уже позади, но впереди еще много военных конфликтов и Лекса сделает все, чтобы помочь Родине. Но сначала надо закончить Высшую стрелковую школу имени III Коминтерна.
Александр Башибузук
Офицер
Комэск
Утро на вокзале начиналось, как обычно. На путях бойко пыхтели паровозы, по перрону сновали грузчики с тележками, возле вагонов толпились пассажиры и встречающие, а рядом, на стихийном рынке, оглушительно галдели торговцы и покупатели.
— Ко-ости!!! Свежие кости, с мяском… — бойкий дед в линялом армяке верещал фальцетом около корыта с грудой бурых лошадиных костей.
— Масло топленое, коровье! Яйца, мытые, не засраные… — надсаживалась, отмахивалась от мух сутулая баба, закутанная в платок по глаза.
— Меняем одежу на муку…
— А кому самовар! Тарелки, плошки, чашки…
— Одежа…
— Яйца…
— Мясо…
— Простокваша…
Ор и галдеж нарастал, в него начала вплетаться ругань торгующихся покупателей.
Словом, все как обычно, но, вдруг, неожиданно, над базарчиком пронесся истошный бабский вопль.
— Грабю-ю-ют!!! Держи во-о-ора…
Из толпы выскользнули двое щуплых мальчишек в обносках и, петляя как зайцы, понеслись между рядами.
— Ах ты сучье вымя!!! — хрипло взревел громадный детина в пропитанной потом малиновой рубахе, схватил одного из беглецов за воротник широченного драного пиджака, но на него сразу налетел второй, пнул с разбега в колено и вырвал товарища.
Хотя и его тут же сбила с ног подоспевшая погоня.
Беспризорников мигом окружила толпа, градом посыпались удары и пинки.
— По голове! По голове, сучьего потроха!
— Х-хех! Дави вошу!..
— Дай кося Степка, я хоть раза приложусь…
— По нутрях яво, по нутрях…
Мальчишка пытался зарывать своим телом товарища, но доставалось обоим, толпа начала стремительно звереть. Казалось, еще мгновение и мальчишек забьют насмерть, но тут, сквозь остервенелый рык и хрип, вдруг пробился звонкий женский крик:
— Что вы делаете, звери! Немедленно прекратите!
В толпу ворвалась маленькая, хрупкая девушка в скромном дорожном костюме и заслонила мальчишек.
— Прекратить! Не смейте!
Миловидное, совсем еще молоденькое лицо девушки искажала ярость, она даже руки с согнутыми пальцами выставила вперед, словно защищающая котят кошка свои лапы с выпущенными когтями.
Разъяренные люди сначала подались назад, но замешательство быстро прошло.
— Ишь, курва городская! Дай ей Прошка!
— Рви сучку!
— Да я сама ей зенки выцарапаю!
— Такая же ворюга! Бей, убивай!
Толпа снова навалилась, но, неожиданно, воздух разорвал оглушительный хлесткий выстрел.
Рядом с девушкой стал худощавый и высокий краском с пистолетом в руке. На его гимнастерке поблескивали два ордена Красного знамени, а на рукаве, под синим кавалерийским шевроном алели два кубика командира эскадрона. Выглядел он, как и девушка, совсем молодым, но жутковатое выражение на лице и холодные глаза, делали его гораздо старше.
— Назад! — спокойно процедил командир. — Кто сделает шаг вперед — умрет!
Люди в панике шарахнулись назад.
— Убива-а-ают!!! — истошно взвыла дородная, щекастая бабища, но тут же заткнулась.
Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках.
— А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял?
— Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров.
— Убивец! — снова взвыла баба.
— Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! — буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. — В чем дело? Почему стреляли? Непорядок…
— Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, — спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. — Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться.
— Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! — со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища.
— Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, — строго пробухтел усач. — Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?
— Турчин? — ахнул Евстюха, вытаращив глаза. — Клим Борисыч, так это… Не помните, что ли? Герой! Так это же он! В газетах прописывали про него!
Старший запнулся, стало ясно, что и он вспомнил, но виду не подал и нудно забухтел дальше:
— Понятно, ну что же, можете следовать дальше, выражаю благодарность за бдительность, товарищ командир эскадрона, но, все-таки, желательно удерживаться от стрельбы. Вы герой, но находитесь не на фронте, все-таки, того-этого. А беспризорников мы заберем! Евстюха, бери их…
Младший милиционер протянул руку, но мальчишки сразу отпрянули к своей спасительнице.
— Азизим! — девушка снова закрыла собой мальчишек и жалобно посмотрела на командира. — Пожалуйста…
