Комиссары полностью

Обстановка четвертой картины. На столе закуска, вино. В кресле — захмелевшая  А л ь б и н а. Рядом с ней — К р у т о я р о в. Его китель расстегнут. В руках у него гитара. Вечер. Глухо бьют большие стенные часы.

А л ь б и н а. Как медленно идет время. Тик-так, тик-так… Я где-то читала удивительные стихи:

Кажется, у какого-то Пешкова… «Отрубает головы минут».

К р у т о я р о в. Чепуха.

А л ь б и н а. Может быть… у меня в глазах все плывет. Вы, вот эта колонна, дверь… Плывет и качается… (После паузы.) Я часто думаю Юрий Спиридонович, чем все это кончится… Вот сейчас сидим мы с вами за столом, в открытое окно врывается шум с улицы, а завтра время сотрет нас в порошок… тик-так, тик-так, тик-так…

К р у т о я р о в. Вы сегодня меланхолично настроены…

А л ь б и н а. Пожалуй… Знаете, ротмистр, мне уже тридцать, а я не знаю, зачем я жила… Не знаю, что такое быть счастливой… любимой… Налейте вина…

Крутояров наполнил рюмки. Взял гитару и, перебирая струны, тихонько запел.

К р у т о я р о в.

А л ь б и н а. Послушайте, Крутояров, зачем вы меня пригласили?.. Вы же знаете, что я все равно ничего не скажу…

К р у т о я р о в. Даже о такой мелочи, где спрятаны дела комиссариата?

А л ь б и н а. Даже… Мы с вами — вчерашний день, а вчерашний день невозможно вернуть, если вы и перестреляете еще сотню большевиков… Наши козыри биты…

К р у т о я р о в (перебирая струны). Ошибаетесь! Глубоко ошибаетесь! (Снова поет.)

А л ь б и н а (отгоняя нахлынувшее). К черту цветы!.. Ротмистр Крутояров, к черту все… Я хочу напиться так, чтобы забыть все, что происходит вокруг, что мы с вами трупы…

К р у т о я р о в. О-о-о! Я не подозревал, что вы актриса на трагические роли в сентиментальных пьесах… (Подает Альбине рюмку.) Прошу.

А л ь б и н а (взяла рюмку). Я пью за то, чтобы все полетело в тартарары. Я, вы, большевики, белочехи… все к черту… Хотя нет… в тартарары полетим мы с вами, а не большевики…

Крутояров хохочет.

Вы еще смеетесь?

К р у т о я р о в. А что прикажете делать?

А л ь б и н а. Пустить себе пулю в лоб.

К р у т о я р о в. Это для чего же?

А л ь б и н а. Через неделю, другую, Юрий Спиридонович, вас повесят. Или вы не верите, что большевики снова будут в Казани? Напрасно… Не пройдет и двух недель…

К р у т о я р о в. К чему такие мрачные мысли? Вы не верите в героизм наших солдат?

А л ь б и н а. Героизм? Ха-ха-ха… Им нечего защищать, ротмистр… Меня? Вас? Что мы для них сделали? Вот большевики и Ленин дали им землю и свободу. А мы?..

К р у т о я р о в (не выдержав). Хватит болтать! Вы забываете, что я начальник контрразведки.

А л ь б и н а (истерично хохочет). А что вы мне сделаете?.. Расстреляете? Этим вы облегчите мою участь завтра. Завтра… Как я боюсь этого слова! (Неожиданно.) А что вы собираетесь сделать с Марковым и Кужнуровым?

К р у т о я р о в (сухо). Следствие еще не закончено…

А л ь б и н а. А когда закончится?

К р у т о я р о в. Не знаю. И попрошу мне не задавать подобных вопросов.

А л ь б и н а. Ну и черт с вами, не буду… (После паузы.) На вашем месте я бы их отпустила. Авось, когда вернутся большевики, вас помилуют.

Входит встревоженный  А д а м о в.

А д а м о в. Добрый вечер!..

А л ь б и н а. А-а-а, это вы, Григорий Ильич! (Напевает.) К нам приехал, к нам приехал Гриша, Гриша дорогой…

А д а м о в (не обращая внимания на Альбину, Крутоярову). Мне необходимо с вами переговорить… Наедине…

А л ь б и н а. Опять секреты?

К р у т о я р о в (Альбине). Я попрошу вас пройти в соседнюю комнату… Там есть диван. Вам нужно отдохнуть.

А л ь б и н а. А я не хочу отдыхать… Я хочу поболтать с господином Адамовым. (Адамову.) Григорий Ильич…

К р у т о я р о в (резко). Госпожа Нурминская.

А л ь б и н а. Подождите… Григорий…

А д а м о в (брезгливо). Вам следует проспаться… Вы пьяны.