Комиссары полностью

Близкие раскаты взрывов и пулеметные очереди заглушают песню. В тюремном коридоре многоголосый шум. Топот ног. Кто-то отпирает дверь камеры.

М а р к о в (Кужнурову). Успокойся, Сергей!.. Слышишь, идут.

К у ж н у р о в (все еще в своих раздумьях). Идут…

М а р к о в. Это за нами.

И в а н (бросившись на шею Маркову). Алексей Васильевич!..

М а р к о в. Спокойно, Ванюша… спокойно! Все идет так, как надо…

К у ж н у р о в (Ивану). Останешься жив, Марине ничего не говори… Спросит, молчи… Ну, Алексей Васильевич, простимся?

Обнимаются. Заскрипел тюремный засов. В камеру вошли  К р у т о я р о в  и  д в о е  с о л д а т.

К р у т о я р о в. Прошу встать!.. Ну?!

Марков и Кужнуров медленно поднялись.

Мне поручено огласить приговор военного трибунала. (Читает.) «Рассмотрев дело…

За спиной Крутоярова появляется  А р д а ш е в.

…изменников отечества…»

Ардашев рукояткой пистолета бьет по голове Крутоярова. Крутояров падает. Марков, Ардашев и Иван молниеносно обезоруживают солдат и связывают им руки.

А р д а ш е в. Быстрее… Быстрее… Нужно успеть выйти из тюремного двора. Пошли!..

Прошло несколько месяцев. Снова Комиссариат мари. Обстановка второй картины. Яркое зимнее утро. В приемной  О л ь г а, задумавшись, стоит у окна.

О л ь г а. Какой чудесный солнечный день! И как сверкает снег! А на сердце у меня тяжесть… Все время чудится — вот-вот приключится беда… Где-то вы сейчас, Ваня и Андрюша, живы ли… когда вернетесь? (Тихонько напевает.)

Входит  Н и н а  И в а н о в н а.

Н и н а  И в а н о в н а. Здравствуй, Олечка! Алексей Васильевич у себя?

О л ь г а. Нет. Поехал на вокзал встречать Аликанова.

Н и н а  И в а н о в н а. Мы с ним собрались в больницу, на обследование. Он еще не вполне окреп после тифа. Ему бы отлежаться, а он целыми днями в комиссариате. А ты как живешь?

О л ь г а. Все так же. Работаю, учусь…

Н и н а  И в а н о в н а. Глаза у тебя что-то грустные… От Андрея Ивановича писем нет?

О л ь г а. Две недели ни строки…

Н и н а  И в а н о в н а. Фронт. Некогда писать. Да и почта у нас ходит неаккуратно… Увидишь, все будет хорошо.

Входит  М а р к о в, за ним  А л и к а н о в  и  В о л г и н.

Наконец-то! А я тебя жду.

А л и к а н о в. Здравствуйте, Нина Ивановна!

Н и н а  И в а н о в н а. Николай Аликанович! Какими судьбами?

А л и к а н о в. Дела, Нина Ивановна, дела. Оленька, здравствуй! Ты все хорошеешь…

В о л г и н. Ты с ней не шути, она теперь у нас секретарь партячейки.

А л и к а н о в. Вон оно что…

Н и н а  И в а н о в н а (Маркову). Мы идем сегодня к врачу или нет?

М а р к о в. Идем, идем… Вот только переговорю с товарищами…

А л и к а н о в (Нине Ивановне). Мы долго не задержим его.

М а р к о в. Нина, иди, одевайся. Я сейчас…

Нина Ивановна уходит.

А л и к а н о в. Ну, рассказывай, живете-то как?

М а р к о в. Сам видишь.

А л и к а н о в. Стало быть, хорошо? Вот только бледноват малость.

М а р к о в. Более месяца пролежал в тифозном бараке — будешь бледноват… Если бы не болезнь, был бы я на передовой вместе с Ардашевым… (После паузы.) Жизнью, брат, я обязан этому человеку.

А л и к а н о в. Слышал… Ну, а в деревне-то как после всех этих событий?

М а р к о в. Новая жизнь начинается. Мужик почувствовал себя хозяином земли, а это, сам понимаешь, что значит. Провели перевыборы в волисполкомах. В деревнях создали комитеты бедноты. Ну есть, конечно, и трудности…

В о л г и н. Не без этого, Алексей Васильевич.

М а р к о в. Со школами из рук вон плохо… Топлива нет, керосина тоже… А об учебниках и говорить нечего.

А л и к а н о в. Подналадите, все будет хорошо. А насчет учебников — поможем. А как наша новая газета. «Йошкар кече»?

М а р к о в. Любят ее. Читают. Ждут каждый свежий номер… Ты-то с чем пожаловал?

А л и к а н о в. Дел у нас с вами, Алексей Васильевич, много. Наркомнац решил: здесь, в Казани, организовать Центральное марийское издательство для печатания политической и художественной литературы на марийском языке и здесь же приступить к изданию газеты на языке горных мари. И всем этим делом руководить придется вам, Алексей Васильевич.