Комиссары полностью

В о л г и н. Правильно, Николай Аликанович. Мы непременно поможем ему выполнить эти важные задачи. Надо также усилить связь с деревней и еще раз направить во все волисполкомы и марийские села агитаторов для разъяснительной работы…

М а р к о в. Списки агитаторов готовы…

А л и к а н о в (весело). Не забудьте и меня включить в них… Еще я вам привез одно, мне кажется, очень важное постановление…

Осторожно входит  Э м а н о в.

Э м а н о в. Простите, я без предупреждения. Здравствуйте, товарищи!

А л и к а н о в. Здравствуйте!

Э м а н о в. Решил увидеть старых друзей. Я слышал, у вас новостей масса?

М а р к о в. Не жалуемся, хватает.

Э м а н о в. Говорят, вы создали марийскую партийную организацию? Это правда?

М а р к о в. Правда. Вас, очевидно, это не устраивает?

Э м а н о в. Меня? Как вам известно, я всегда стоял в стороне от политики.

М а р к о в. А мы наоборот… Поэтому и решили связать свою жизнь с партией большевиков.

Э м а н о в. Ну и отлично… Кто же с вами спорит? Однако меня удивляет, как мог стать коммунистом Ардашев? Он же служил белочехам!

М а р к о в (сдерживая негодование). К вашему сведению, Ардашев оставался в городе по заданию партии, и если бы не он…

Э м а н о в. Вы ничего не знаете. Вы сидели тогда в тюрьме…

В о л г и н. По доносу вашего коллеги, эсера Адамова…

М а р к о в. И если бы не Ардашев, меня и Кужнурова расстреляли бы.

Э м а н о в. Позвольте, позвольте, такое обвинение надо доказать. Вы клевещете на честнейшего человека.

О л ь г а. Честнейшего?! Ну, так знайте: я сама, своими собственными глазами, видела донос на профессоров и преподавателей университета… Донос, написанный рукой Адамова!..

В о л г и н. Хорошо, что нам удалось их всех предупредить и они успели скрыться… Более того, нам известно, что Адамов был частым гостем у ротмистра Крутоярова.

О л ь г а. К тому же, он — подстрекатель восстания в Кукнуре.

Э м а н о в (растерянно). Немыслимо… невозможно!

М а р к о в. Тогда позвольте вас спросить, где он сейчас?

Э м а н о в. Кажется, уехал.

В о л г и н. Куда же? Вы непременно должны знать.

Э м а н о в. Я… я не знаю…

М а р к о в. Ну так я вам скажу: он удрал вместе с белочехами, спасая свою грязную шкуру.

В о л г и н. Но, будьте уверены, рано или поздно мы его найдем! Слышите, непременно найдем!

Э м а н о в. Не понимаю, почему вы говорите это мне, да еще в таком тоне!

В о л г и н. Потому что вы — единомышленник Адамова.

Э м а н о в. Ложь! Я никакого отношения к Адамову не имею.

В о л г и н (весело). И в этом, придет время, разберемся.

Э м а н о в. Это ваше дело… Меня волнует, как вы намерены себя вести по отношению союза мари.

А л и к а н о в. Есть постановление. (Передает Эманову бумагу.) Познакомьтесь…

Э м а н о в (надевает пенсне). Интересно… (Читает.) «Москва. 17 декабря 1918 г. Центральный отдел мари при Наркомате национальностей постановил: ввиду ненадобности для трудящихся существования организации Центрального союза мари, созданного еще во времена Временного правительства, и ввиду не отвечающей революционным чаяниям пролетариата и трудящегося крестьянства мари политической платформы главных руководителей его, Центральный союз мари закрыть навсегда…»

О л ь г а. Здорово, давно пора.

В о л г и н. Это постановление надо непременно опубликовать, и как можно скорей.

М а р к о в. Притом самым крупным шрифтом!

Э м а н о в. Господи боже мой!.. Погубили детище революции!.. Вместо того чтобы усилить работу национальных обществ и через них прийти к автономии марийского народа, вы…

А л и к а н о в. Поймите, Эманов, народу нужна не ваша выдуманная «культурно-национальная автономия», а областная, политическая.

В о л г и н. Вы знаете, что сказал о вашей автономии Ленин? «Культурно-национальная автономия» означает именно самый утонченный и потому самый вредный национализм…». И если вы, Эманов, в самом деле хотите блага вашему народу, то должны понять, что этим постановлением начинается новая полоса в его истории… Слышите — новая! И марийский народ в скором будущем будет иметь свою автономию.

Э м а н о в. Не знаю… не знаю… И вряд ли пойму…

А л и к а н о в. Ну что ж, тем хуже для вас.

Э м а н о в. Может быть… Сейчас все может быть… До скорой встречи, господа… Простите, товарищи…

Эманов уходит.

А л и к а н о в. Ничего не понял.

М а р к о в. Ну и черт с ним. (Передает Ольге постановление.) Это, Оленька, срочно в газету.

Входит  Н и н а  И в а н о в н а.

Н и н а  И в а н о в н а. Алеша. Мы идем, наконец?

М а р к о в. Идем, идем… (Аликанову.) Мы еще поговорим. У меня, брат, к тебе столько вопросов…

Входят  К у ж н у р о в  и  М а р и н а. На ней пальто, пуховая шаль.

К у ж н у р о в. Здравствуйте! (Увидел Аликанова.) Николай Аликанович?!

А л и к а н о в. Он самый!

К у ж н у р о в. Вот уж нежданно-негаданно…

А л и к а н о в. Тоже скажешь…