- А, потенциальные преступники, - Старик захихикал, обрадовавшись собственной шутке. - Если говорить серьезно, сержант, мне очень жаль, что большинство наших граждан не проявляет интереса к своим сыновьям. Конечно, физические связи давным-давно отменены, но должна ведь оставаться какая-то ответственность... Да. Ответственность. До того, как мне предложили покинуть Совет*, уйти в отставку, я успел добиться того, чтобы установили специальные часы для посещения. Так, чтобы никто не мог получить преимущество перед другими...
______________
* Строго говоря, в Спарте существовал Совет старейшин - герусия - из 28 человек, и эфорат (коллегия эфоров) - высший контр орган из 5 человек, который наблюдал за деятельностью должностных лиц, включая царя, созывал герусию и апеллу (народное собрание), объявлял набор войска, осуществлял сношения с другими государствами, судопроизводство. Эфорат ежегодно переизбирался. (Прим. ред.)
- Филипп уже заждался, - прервал его рассуждения Ахрон.
- Несомненно. Но молодому человеку не повредит, если он немного подождет и поучится терпению. Знаете, во время кормления в десять вечера он неправильно установил температуру, до которой надо подогревать бутылочки! Я даже отсюда слышал, как доктор Ираклион бранился. К счастью, доктор пришел вовремя, - Телемах вздохнул и поспешил добавить: - Честно говоря, я думаю, что от Филиппа было бы больше пользы на фабрике*, чем здесь.
______________
* Действительно, илоты осуществляли всю производственную деятельность. Спартиатам это было запрещено, так как отвлекало от занятий военной подготовкой, походов и участия в государственном управлении единственно достойных спартиата занятий. (Прим ред.)
- Неужели правильная температура так важна? - полюбопытствовал Брасид. - В конце концов, мы ведь едим и горячее, и холодное, и это не приносит нам вреда.
- Но мы полностью сформировались, мой дорогой мальчик. А дети - еще нет. До того как жрецы научились совершенствовать человеческую природу, ребенок, не достигший возраста созревания, должен был получать питание напрямую из отцовской крови. Итак - вы понимаете? - на ранней стадии развития органы пищеварения еще не сформировались. Они не могут усваивать то, что мы считаем нормальной пищей и питьем.
- Филипп страшно разозлится, - жалобно проговорил Ахрон. - Терпеть не могу, когда он злится.
- Ну, ладно, пойди и смени своего драгоценного Филиппа. Ты уверен, что не хочешь задержаться и побеседовать, Брасид?
- Нет, Телемах. Спасибо.
- Ну, тогда иди. И попробуй кого-нибудь арестовать.
Брасид последовал за другом. Они шли по длинным коридорам, залитым мягким светом, пока не оказались в комнате дежурного. В дверях они столкнулись с Филиппом - вылитый Ахрон, только смуглый и черноволосый. Филипп демонстративно вздохнул.
- Ну, наконец-то. Неплохо иногда вспоминать о времени.
- Иди отсюда, - резко оборвал его Брасид.
Филипп в недоумении уставился на сержанта, потом хмыкнул:
- Жаль, что ты привел с собой друга. Ну, что же, я удаляюсь, милые. Все в вашем распоряжении, всего наилучшего.
- А как насчет процедуры передачи поста? - потребовал Ахрон.
- Что тут передавать? Пятьдесят сосунков мирно сопят - а потом просыпаются все скопом и поднимают жуткий крик. Термостат с питанием работает. Так что не поленись, посмотри, какая там температура в бутылочках, прежде чем будешь раздавать еду этим бесценным сокровищам. Ящик со свежими салфетками и пеленками заполнен еще до окончания моей смены - точнее до того времени, когда она должна была закончиться. Я ухожу. И он ушел.
- Он действительно не подходит для этой профессии, правда? - мягко заметил Ахрон. - Иногда я думаю, что Филипп не любит детей, - Он жестом указал на два ряда кроваток в соседнем помещении. - Ну, как их можно не любить?
- Это уж точно.
- Идем со мной, Брасид. Оставь сандалии у входа и ступай осторожно, чтобы не разбудить никого.
Ахрон на цыпочках пошел между рядами кроваток, беззвучно ступая по полированному полу, потом обернулся и прошептал:
- Сейчас покажу. Вот один из них.
Он остановился перед колыбелью, с умилением глядя на младенца.
Брасид подошел и с любопытством заглянул туда же. В колыбели лежал росток, несколько черных прядок прилипли к влажному черепу. Черты его лица, казалось, еще не до конца сформировались. Глаза закрыты, так что судить об их сходстве с его собственными затруднительно. Нос? Вместо носа - едва наметившийся бугорок. Брасид был в недоумении. Как Ахрон и другие няньки их различают? Для Брасида все дети были на одно лицо - пока не достигали того возраста, когда положено проходить тесты. Возраста, когда уже можно определить их психологические и физические качества.
- Ну, разве он не похож на тебя? - проворковал Ахрон.
- Гм... да.
- Ты испытываешь... гордость?
- Честно говоря, нет.
- О, Брасид, как ты можешь быть таким бесчувственным?
- У тебя особый дар. А для моей работы он не нужен.
- Я тебе не верю. Правда, не верю... Тихо. Ираклион пришел.
