Даже Комиссару пришлось бы поставить капитану Андерсену и его команде «пятерку» по астронавигации. «Принцесса Хельга» вышла в нормальный ПВК всего в футе от дрейфующего «Щитомордника». Только что за иллюминаторами царила чернота космоса — и вдруг появился корабль — туманный силуэт, который быстро уплотнялся. И вот он висел рядом — огромное веретено из сверкающего пластика и металла. Стремительность обводов несколько нарушали орудийные башни и антенны. Секунда — и на нем выскочили с почти взрывной скоростью пневматические буферы. Еще секунда — и люди на «Щитоморднике» услышали и ощутили глухой удар магнитных якорей: корабли состыковались.
— Я держу вас, капитан — раздался голос Андерсена, приятный, с легким акцентом. — Приготовьтесь к ускорению. Приготовьтесь к запуску Движителя Манншенна.
— Надеюсь, вашего поля прецессии на нас хватит, — буркнул Граймс.
— Разумеется. В любом случае, между нашими кораблями есть физический контакт.
— Куда вы нас повезете? — спросила Комиссар.
— В Кобенхевен, конечно, мадам. На Базу Скандии.
— Я требую, чтобы вы довезли нас в ближайший порт под юрисдикцией Федерации.
— Вы требуете, мадам? — Граймс, взглянув на экран, отметил, что Андерсен прямо-таки упивается ситуацией. — Извините, но у меня есть приказ.
— Это пиратство! — взорвалась она.
— Пиратство, мадам? Капитан вашего корабля попросил о помощи, и он ее получит. Кто просит, не может выбирать. В любом случае, Космический закон ясно говорит, что направление полета выбирает капитан буксирующего судна.
— В таком деле Федерация проявит щедрость. — В голосе Комиссара послышались молящие нотки — или это только показалось?
Андерсен перестал улыбаться.
— Я скандиец, — сказал он. — Я верен собственной планете и моей службе. Приготовьтесь к ускорению.
Экран померк. Миссис Далвуд едва успела упасть в свободное компенсаторное кресло, когда навалилось ускорение. По буксировочным тросам пробежала вибрация — люди в рубке смутно различили неровный шум инерционного двигателя «Принцессы». И почти сразу возникло чувство временной и пространственной дезориентации — поле темпоральной прецессии крейсера накрыло оба судна.
— Вы знаете, что это будет значить для вашей карьеры, — резко бросила Комиссар.
— Ну и что? — отозвался Граймс. Сейчас он думал о другом: как «Принцессе» удалось запустить инерционный двигатель прежде Манншенна и как они сумели обойтись без нацеливания на звезду.
— Вы знаете, что это будет значить для вашей карьеры, — повторила миссис Далвуд.
— У меня ее нет, — ответил Граймс. — Больше нет.
Почему-то это не имело никакого значения.
Полет до Кобенхевена проходил не слишком приятно.
Комиссар даже не пыталась скрывать свои чувства — особенно те, которые относились к Граймсу. Он знал, что Розалин на его стороне — но чем могла помочь простая горничная? Она бы сделала многое, чтобы он чувствовал себя не таким несчастным, но ее хозяйка потрудилась этого нее допустить. Офицеры пока были на стороне Граймса — но их лояльность уже пошатнулась. Все верно им тоже надо заботиться о карьере. Но Граймс по-прежнему был капитаном, они были обязаны выполнять его приказы — и Комиссар тоже хорошо это знала. Как ни странно, только Холлистер — новичок, изгой — откровенно демонстрировал симпатию. Но он лучше остальных знал, что творилось в голове у Граймса.
Наконец оба корабля вышли в нормальный континуум на орбите Сканди — над самым поясом ван Аллена. Этот Андерсен, мрачно отметил про себя Граймс, навигатор и пилот высочайшего класса. Он прямо сказал об этом в передатчик. Изображение капитана на экране жизнерадостно ухмыльнулось.
— Нормальные стандарты Королевского флота Скандии, капитан. Сейчас я отпущу вас и полечу сзади. Держите курс на бакен Кобенхевенской Базы, — он снова усмехнулся: — И не вздумайте чего-нибудь вытворить.
— Что я могу сделать? — сказал Граймс — не столь радостно.
— Не знаю. Но я слышал о вас, лейтенант Граймс. У вас репутация человека, который может выпутаться из любой ситуации.
— Боюсь, я потерял свою репутацию, капитан.
Глядя в иллюминатор, Граймс видел, как магнитные якоря втянулись в свои гнезда в обшивке «Принцессы Хельги». Затем, одновременно, и он, и Андерсен, включили боковую тягу. Корабли разошлись, буферы сдулись и тоже втянулись в корпус.
Послушный воле капитана, «Щитомордник», пошел на снижение. Под ним лежала Скандия — бело-зелено-голубая с золотом сфера. Граймс вел корабль, как никогда. Возможно, он в последний раз управляет кораблем — Комиссар проследит, чтобы так оно и было. Лейтенант пожал плечами. Что ж, надо по крайней мере от души насладиться полетом. Он заметил, что Бидль, фон Танненбаум и Словотный смотрят на него с подозрением, и рассмеялся нетрудно было догадаться, о чем они думают.
— Не волнуйтесь, — сказал он. — Я не собираюсь уйти во вспышке славы. Радист, можешь нацелиться вон на тот бакен?
— Есть, капитан, — ответил Словотный и покраснел: — Чертовски стыдно, капитан.
