Как только цепь прошла, за нею в прямой видимости вышагивал офицер, я так же быстро спустился и догнал немцев, всадив в затылок немчика пулю. Хлопок глушителя не привлек ничьего внимания, сами шумели, я стал прореживать цепь, кусты и бурелом помогали мне в этом. Вот шел один солдат в цепи, нырнул в кустарник и не вынырнул. Так же я отработал одну тройку егерей, что мне попалась. Загонщики, превратившиеся в дичь, сообразили, что что-то не так, только минуты через четыре, когда потеряли двух офицеров, пять унтеров, двенадцать солдат и трех егерей, причем часть трупов я успел заминировать. Да и боезапас пополнил, патроны-то те же, «парабеллумные».
Цепь развернулась и пошла обратно. Я пропустил ее под собой. В этот раз егеря работали не только перед цепью, но и позади, урок был ими усвоен. Я спустился и последовал за ними. Однако это все равно их не спасло, в результате немцы потеряли три тройки егерей и шесть солдат с унтером, пока не обнаружили новые пропажи.
— Это мой лес! Вы охотитесь на Лешего! Уходите, или навсегда останетесь в лесу! — громко сообщил я на немецком и зловеще захохотал.
Немцы совета не послушались, да и было видно, что к ним подошло подкрепление. Отбежав в сторону после крика, я похлопал по щекам пулеметчика, что взял живым, и как только он открыл глаза, сунул ему кляп в рот и, оставив активно шевелиться — ага, вбитые в землю колышки не давали ему этого сделать, — разматывая тонкую бечевку, стал удаляться. Бечевки было метров сорок, нашел в рюкзаке одного из егерей и, спрятавшись в стороне, замер, ожидая, когда по явятся немцы, что идут на мой голос.
Наконец среди деревьев замелькали фигуры в пятнистом камуфляже. Я выждал три секунды и натянул бечевку, отчего установленный на пеньке рядом со связанным пулеметчиком «МГ» разразился длинной очередью. Он был закреплен между двух щепок, так что я надеялся, что он продержится на пеньке и не свалится на землю, а немец был нужен для антуража, я на него свою одежду надел, пусть его закидают гранатами или попытаются взять живым. Лимонка под его телом не даст им шанса.
Как только зазвучал пулемет, я бросил бечевку и, не обращая внимания на то, как пули сбивают ветки вокруг залегших немцев, режут траву и впиваются в стволы деревьев, рванул вбок. Сейчас фланг должен ускориться, чтобы выйти к пулеметной полиции сбоку, нужно успеть раньше них уйти из зоны внимания.
Успел едва-едва. Пропустив мимо десяток бегущих фигур, я усмехнулся и пристроился к ним со спины. Ни один не добежал, да еще поделились со мной тремя магазинами к «вальтеру» и формой. Честно говоря, я бы еще поиграл, только-только вкус победы прочувствовал, но на лес внезапно упала ночь, поэтому, сплюнув и поправив трофейную камуфляжную куртку — тюк с этим камуфляжем получился в десять кило, хорошая форма, пригодится, — я тяжелой походкой направился в сторону базы, делая круг, чтобы не идти прямо. Пару раз мне попадались спешащие в сторону стихшего боя команды егерей, я благополучно пропускал их и следовал дальше. Пока шел, я постоянно проверялся. Мне казалось, что за мной вот уже два километра кто-то идет. Идет классно, незаметно, и если бы не недобрый взгляд, точно привел бы егерей на базу, а так, уйдя за дерево и бросив тюк, сделал полукруг и вышел к двойке егерей со спины. Эта парочка реально шла за мной, но вела себя тише воды ниже травы, просто следили, куда я иду. Отработав их, я осветил фонариком лица и озадачился:
— Родственники, что ли?
По виду парни действительно напоминали братьев. Правда, не близнецы, просто очень похожи, видимо старший брат и младший. А когда я снимал с них чистенький камуфляж — пули в затылок вошли, то по фигурам определил, что они из охотников-промысловиков. Были метки от когтей хищных зверей. После этого прибрал их оружие, у одного был самый настоящий МП-43, причем замеченный мной в единственном экземпляре, у второго обычный МП-40. Так вот к этому «калашу» недоделанному было пять магазинов и около трехсот патронов россыпью в рюкзаке. Шикарно. Наверняка эта машинка экспериментальная и проходила проверку в войсках. Пригодится.
Идти с новыми трофеями стало тяжелее. Тем более я и обувь снял, так что по пути заглянул в один из схронов, оставил там часть амуниции, обувь и МП-40 с боезапасом, после чего с облегченным грузом двинул дальше. Собак я не боялся, спецсредство еще было, использовал его время от времени.
Добравшись до базы, сложил трофеи в тайниках, осмотрел «сорок третьего», произвел неполную разборку и, щедро смазав оружейным маслом, протер и убрал в салон самолета вместе с боезапасом.
Через шесть минут, после того как мы со Смелым поднялись в воздух и полетели в Польшу, я засмеялся. Этот этап жизни пройден. Я, конечно, громко хлопнул дверью, вон, порядка сорока немцев на тот свет отправил, но это еще не все, планировал вернуться весной и продолжить работу в поле, то есть охотиться на бандеровцев и остальную мразь, так что еще не вечер.
