пером нарисовал выглядывающие из-под элегантного платья скрещенные женские ножки в белых чулках и остроносых черных лаковых туфельках, крест-накрест перевязанные на подъеме лентами. Эфрос считает, что они принадлежат графине Елизавете Воронцовой, чей портрет (минус ножки) набросан справа на той же странице рукописи, над стихами и прямо среди них. Правда, на стройной шее нет ожерелья. Набросок гл. 3, XXIX датируется 22 мая 1824 г. — эта дата стоит (2370, л. 1) над первым черновиком знаменитого пушкинского письма (заканчивающегося как раз над профилем Элизы Воронцовой на л. 2) к Александру Казначееву (1788–1880), директору канцелярии графа Воронцова, доброму и милому человеку. В этом письме Пушкин объясняет, что исполнение обязанностей служащего при новороссийском генерал-губернаторе будет препятствовать его гораздо более прибыльному литературному труду. Желая формально остаться приписанным к канцелярии, он, ввиду своего «аневризма» (что, sensu stricto[338], является постоянным нездоровым расширением воспаленной артерии, случающимся вследствие заболевания стенки сосуда, на самом деле Пушкин страдал расширением вен на ногах, такой диагноз был поставлен ему в конце сентября 1825 г. в Пскове, после неудачной попытки нашего поэта воспользоваться своим «смертельным аневризмом» для получения разрешения на поездку за границу), просил «оставить [его] в покое на краткий остаток жизни, которая, верно, не продлится» (этими словами письмо заканчивается на л. 2; «верно» тонет в прическе Элизы Воронцовой).
Первым воспроизвел пушкинские изображения женских ножек в черновых набросках ЕО (хранившихся тогда в Румянцевском музее) С. Венгеров в своем издании Сочинений Пушкина (1909), т. 3, с. 247. Он дает три рисунка подряд. Второй из них я описал выше по репродукции Эфроса, с. 197 (2370, л. 2). На первом изображена, боком, левая женская нога в узком сапоге для верховой езды, острым носком опирающаяся на треугольник стремени. Если беглое упоминание Венгеровым «тетради 2369, л. 2» относится к этому наброску, а не к третьему, то стремени касалась какая-нибудь кишиневская дама весной 1823 г. Нога на третьем рисунке, возможно из «тетради 2370, л. 8», если судить по наброскам к гл. 1, XXII, явно принадлежит танцовщице — стоящая на пуанте, с высоким подъемом и мускулистой икрой.
14Поэму песен в двадцать пять — Здесь та же шутливая угроза, что и у Грессе: «…Et par vingt chants endormir les lecteurs»[339] («Вер-Вер», I, 19; см. коммент. к гл. I, XXXII, 7–8). Байрон обещал, что в «Дон Жуане» будет «двенадцать, а то и двадцать четыре» песни (II, CCXVI, 5), но умер, не дописав семнадцатую.
<p>LX</p>Я думал уж о форме планаИ как героя назову;Покамест моего романа4 Я кончил первую главу;Пересмотрел всё это строго;Противоречий очень много,Но их исправить не хочу;8 Цензуре долг свой заплачуИ журналистам на съеденьеПлоды трудов моих отдам;Иди же к невским берегам,12 Новорожденное творенье,И заслужи мне славы дань:Кривые толки, шум и брань!2 Стилистический ход, который сообщает происходящему в главе дополнительную «реальность», давая понять, что Онегин каким-то образом превратился в осязаемую личность, «покамест» автор возился с (неведомым) героем своей следующей поэмы (обещанной читателю в LIX: 14), длинной и заведомо скучной.
3—4…моего романа… первую главу… — «Евгения Онегина».
6Противоречий… — Вряд ли имеются в виду хронологические погрешности; скорее — противоречивость натуры Онегина, одновременно сухой и романтичной, холодной и пылкой, поверхностной и глубокой.
8Цензуре долг свой… — Подразумевается, что отдельные фрагменты придется исключить.
9…журналистам… — Стерн бы обратился к «Messrs. the Monthly Reviewers!» («Господам авторам ежемесячных обзоров»).
11—12Иди же к Невским берегам, /Новорожденное творенье! — Явное подражание широко известным строчкам Горация из «Посланий», I, XX. Восемнадцатый век знает множество их парафразов; например, у Льюиса в «Предисловии» к «Монаху»:
Now, then, your venturous course pursue,Go, my delight! dear book, adieu!(Теперь иди своей опасной дорогой,Иди, моя отрада! Дорогая книга, прощай!)«Новорожденное» в данном контексте — галлицизм. Ср.: Жильбер, «Осьмнадцатое столетие» («Le Dix-huiti`eme Si`ecle», 1775), стих 391: «Officieux lecteur de ces vers nouveaux n'es…»[340]
