Пушкину предстояло вернуться к теме «уголка» двенадцать лет спустя в своей восхитительной элегии, посвященной Михайловскому. Написанная белым стихом, она начинается словами «…Вновь я посетил…» (26 сентября 1835 г.):
[Михайловское!] Вновь я посетилТот уголок земли, где я провелИзгнанником два года незаметных.Стоящее в скобках «Михайловское», я полагаю, как раз и есть именно то слово, которое опустил Пушкин и которое наиболее логично заполняет первые пять слогов начальной строки{40}.
Вопрос о влиянии Вордсворта на «Возвращение в Михайловское», как можно было бы назвать это стихотворение, слишком сложен, чтобы обсуждать его здесь, но в связи с «уголком» я мог бы процитировать следующие строки из его поэмы «Прогулка» («The Excursion», 1814), ч I, «Странник» («The Wanderer»), стихи 470–473:
…we die, my Friend,Nor we alone, but that which each man lovedAnd prized in his peculiar nook of earthDies with him, or is changed…(…мы умираем, друг,He мы одни, но все, что каждый человек любилИ пестовал в своем углу земном,Все умирает с ним или меняет облик…)3…друг невинных наслаждений… — Человеком, знающим толк в прелестях сельской жизни, мог бы быть, например, аббат (Пьер) де Вильер (Abb'e Pierre de Villiers, 1648–1728). См. его стансы «Похвалы одиночеству» («Eloges de la solitude», в Ториньи, близ Санса).
I//Dans le fond d'un vallon rustique,Entre deux champ^etres coteaux,De toute part entour'es d'eaux,S''el`eve un b^atiment antique:Des pr'es s''etendent d'un c^ot'e,De l'autre avec art est plant'eUn bois perc'e de vingt all'ees…IIC'est l`a l'aimable solitudeO`u d'un tranquille et doux loisirJe go^ute l'innocent plaisir,Libre de toute inqui'etude…VIIIIci, pour L'Auteur de mon ^etreTout sollicit'e mon amour…[345]См. также Ж. Б. Руссо, «Кантата», III:
Heureux qui de vos doux plaisirsGo^ute la douceur toujours pure![346]8 <…>
10 <…>
12—14Imp'en'etrables vo^utes, d^omes touffus, larges ombrages, 'epaisse verdure, abris, retraite, dryades[347], и т. д. — излюбленные клише французской поэзии XVIII в. (какие использует, например, Фонтан в своем «Наваррском лесу» («La For^et de Navarre», 1780), ^a d'edales[348] которого поэт блуждал «tel jadis `a Windsor Pope s'est 'egar'e» [349]; здесь, у Пушкина, они сведены в изящную миниатюру.
Варианты1—4 Отвергнутый черновой вариант (2369, л. 23):
Деревня, где скучал Евгений,Была пустая сторона.Для беспорочных наслажденийОна казалась создана.6 Зачеркнутый черновой вариант (там же):
Двумя садами огражденный…<p>II</p>Почтенный замок был построен,Как замки строиться должны:Отменно прочен и спокоен4 Во вкусе умной старины.Везде высокие покои,В гостиной штофные обои,Царей портреты на стенах,8 И печи в пестрых изразцах.Всё это ныне обветшало,Не знаю, право, почему;Да, впрочем, другу моему12 В том нужды было очень мало,Затем, что он равно зевалСредь модных и старинных зал.1…замок. — Так обычно переводится на русский французское ch^ateau. Объяснение использования этого слова Пушкиным, которое предлагает Чижевский («возможно, под влиянием балтийских областей неподалеку» — какое влияние? неподалеку от чего?) — типичный пример комической наивности его по верхам бегущего, а точнее, спотыкающегося комментария к ЕО (см. коммент. к гл. 2, XXX, 3)
1—3 <…>
4…старины. — В произведении, где постоянно речь заходит о «новизне» и «моде», их противопоставление старому, немодному и патриархальному неизбежно Кроме того, «старина» входит в группу слов с окончанием «-на», рифмовать которые Пушкин имел особое пристрастие
