Златые призраки, златые сновиденья,Желанья пылкие, слетитеся толпой!Пусть жадно буду пить обманутой душойИз чаши юности волшебство заблужденья!Что нужды до былых иль будущих племен?Я не для них бренчу незвонкими струнами.Я, невнимаемый, довольно награжденЗа звуки звуками, а за мечты мечтами.14…горя… — Речь идет не о горе разлуки, но о прискорбной необходимости, на которую Пушкин обрекает самого себя, перевести русским стихом воображаемое послание на французском.
<p>XXXI</p>Письмо Татьяны предо мною;Его я свято берегу,Читаю с тайною тоскою4 И начитаться не могу.Кто ей внушал и эту нежность,И слов любезную небрежность?Кто ей внушал умильный вздор,8 Безумный сердца разговор,И увлекательный и вредный?Я не могу понять. Но вотНеполный, слабый перевод,12 С живой картины список бледный,Или разыгранный ФрейшицПерстами робких учениц:1 Письмо Татьяны предо мною… — Его появление в руках Пушкина, выступающего в качестве персонажа романа, может быть, в частности, объяснено тем, что оно было переписано для него Онегиным в Одессе, где в 1823–1824 гг. они предавались воспоминаниям о своих прошлых увлечениях, скрашивавших их прогулки по берегам Невы в 1820-м (см. «Путешествие Онегина», коммент. к гл. 8, рукопись, XXX)
По ходу романа Пушкин приводит образчики сочинений всех троих главных персонажей: письмо Татьяны, последнюю элегию Ленского и письмо Онегина.
2Его я свято берегу… — В переводе этого места на английский мне помогло французское выражение «je la conserve religieusement».
5—6Кто ей внушал и эту нежность, / И слов любезную небрежность? — Ответ: Парни. См., например, его выражение в стихотворении «Следующий день» («Le Lendemain» m «Po'esies 'erotiques», bk. I):
Et ion ^ame plus attendrieS'abandonne nonchalammentAu d'elicieux sentimentD'une douce m'elancolieчто буквально переводится на язык русского романтика: «и умиленная душа предается небрежно сладостному чувству грусти нежной».
6…любезную небрежность… — Галлицизм, aimable abandon.
7 …вздор… — В издании 1837 г. допущена опечатка: «взор».
13 …Фрейшиц… — Ссылка на увертюру «Вольного стрелка» (нем. «Der Freisch"utz», фр. «Le Franc Archer», «Седьмая пуля» или «Волшебный стрелок»), романтической оперы Карла Марии фон Вебера (1786–1826), впервые поставленной в Берлине 18 июня 1821 г., в Париже — 7 декабря 1824 г. (под названием «Robin des Bois»).
Лесной дух дает стрелку волшебные пули. Негодяй Каспар продается этому духу. И стрелок, и Каспар влюблены в Агату, дочь старшего лесничего богемского князя. Во втором акте Агата, пребывая в грустном настроении, открывает окно, и лунный свет наполняет комнату. В «Оперном справочнике» Джорджа П. Аптона и Феликса Боровского (George P. Upton, Felix Borowski, «Opera Guide», New York, 1928) говорится, что чарующая музыка «Волчьей долины» непревзойденна по своей загадочности и таинственности. Отправившийся в эту долину по наущению Каспара Макс, нареченный Агаты, сталкивается там с призраками, скелетами и фантастическими животными.
Вяземский писал А. Тургеневу из Москвы в Петербург (24 марта 1824 г.): «Пришли моей жене все, что существует в переложении для фортепиано из оперы „Der Freisch"utz“: вальсы, марши, увертюры и прочее». Четвертого апреля Тургенев отвечает, что попробует раздобыть ноты. Десятого апреля Вяземский пишет, что они появились и в Москве{80}.
Биограф, небезразличный к истории амурных увлечений, легко вообразит княгиню Вяземскую и графиню Воронцову этак числа 10 июня 1824 г. в Одессе, разучивающими эту увертюру в присутствии Пушкина, который питал amiti'e amoureuse[517]к первой и был страстно влюблен во вторую. В это же время все трое бросали вызов волнующемуся прибою на морском берегу в Одессе — незначительный эпизод, который мог заставить нашего поэта вернуться к теме «Тавриды» (см. коммент. к гл. 1, XXXIII).
Вариант13 Черновик (2370, л. 4 об) вместо «Фрейшиц» дает «Моцарт иль Диц».
