Но ты — губерния Псковская,Теплица юных дней моих,Что может быть, страна глухая,4 Несносней барышень твоих?Меж ими нет — замечу кстати —Ни тонкой вежливости знатиНи <ветрености> милых шлюх —8 Я уважая русский дух,Простил бы им их сплетни, чванство,Фамильных шуток остроту,Порою зуб нечистоту,12 <И непристойность и> жеманство,Но как простить им <модный> бредИ неуклюжий этикет?1Но ты — губерния Псковская… — Важно отметить, что отвергнутое чтение строфы XVIIa, 1 звучит так: Но есть губерния Псковская; следовательно, Псковская губерния никакого отношения к Лариным не имела.
11Порою зуб… — Некоторые издания дают «Пороки зуб». В отвергнутом варианте стиха 11 было «Белья и зуб нечистоту». Все вместе создает отталкивающее впечатление, особенно если представим себе барышень Осиповых («toutes mauvaises»[555]).
<p>XVIII</p>Вы согласитесь, мой читатель,Что очень мило поступилС печальной Таней наш приятель;4 Не в первый раз он тут явилДуши прямое благородство,Хотя людей недоброхотствоВ нем не щадило ничего:8 Враги его, друзья его(Что, может быть, одно и то же)Его честили так и сяк.Врагов имеет в мире всяк,12 Но от друзей спаси нас, Боже!Уж эти мне друзья, друзья!Об них недаром вспомнил я.4—7 Эхо этого пассажа обнаруживается в гл. 8, IX. Назначение обоих фрагментов чисто структурное. В данном случае это не переход от одной темы к другой. Далее идет отступление (от XVIII, 12–14 до XXII: от «друзей» через «родных» и «красавиц нежных» к «самому себе»).
13Уж эти мне друзья… — Здесь интонация менее сердечная, чем в начальном стихе гл. 3, I, где использован тот же самый восклицательный оборот (Уж эти мне поэты!). Повтор слова «друзья» усугубляет критический и горький тон настоящего пассажа (автор осуждающе качает головой).
<p>XIX</p>А что? Да так. Я усыпляюПустые, черные мечты;Я только в скобках замечаю,4 Что нет презренной клеветы,На чердаке вралем рожденнойИ светской чернью ободренной,Что нет нелепицы такой,8 Ни эпиграммы площадной,Которой бы ваш друг с улыбкой,В кругу порядочных людей,Без всякой злобы и затей,12 Не повторил стократ ошибкой;А впрочем, он за вас горой:Он вас так любит… как родной!1—2 Ср. с интонацией байроновского «Дон Жуана», XIV, VII, 2 (см. также коммент. к ЕО, гл. 4, XX, 1): «…nothing; a mere speculation»[556] (у Пишо, 1824: «…Rien… c'est une simple m'editation»).
4—6Что нет презренной клеветы, / На чердаке вралем рожденной / И светской чернью ободренной… — Верхний этаж дома № 12 по Средней Подьяческой улице в Санкт-Петербурге, где драматург и театральный режиссер князь Шаховской{87} (см. коммент. к гл. 1, XVIII, 4—10) регулярно устраивал развеселые вечеринки с приглашением балерин, был окрещен «чердаком», и поскольку именно там весной 1820 г. был пущен слух, затрагивающий честь Пушкина, комментаторы усматривают нечто большее, чем совпадение в использовании слова «чердак» в этой горькой и пророческой строфе, с ее свирепыми раскатами аллитерированных р. (Иван Тургенев в сноске к французскому переводу Виардо говорит, что Пушкин в этом месте как бы «pr'edit les causes de sa mort»[557]) Однако правда и то, (1) что «враль» разродился своей клеветой не на «чердаке», а передал ее из Москвы завсегдатаям «чердака», и (2) что «чердак» (фр. grenier) есть lieu commun[558], где зарождаются сплетни.
