Будь вся жизнь ее светла,Будь веселость, как была,Дней ее подруга!Пейзаж в духе Ленского.
Пушкин не без причины держал в своем призматическом уме строфу V из «Светланы»:
Вот красавица одна;К зеркалу садится;С тайной робостью онаВ зеркало глядится;Темно в зеркале, кругомМертвое молчанье,Свечка трепетным огнемЧуть лиет сиянье.Робость в ней волнует грудь,Страшно ей назад взглянуть,Страх туманит очи…С треском пыхнул огонек,Крикнул жалобно сверчок,Вестник полуночи.В каждой из двадцати строф рифмовка такая: babaceceddiffi.
Из стиха 13 взято прозвище, под которым Пушкин был известен в 1817–1818 гг. в дурашливом клубе любителей гусятины («Арзамасе»), где каждый из собутыльников был прозван каким-нибудь именем или словом, заимствованным из баллад Жуковского{118} (см. мой коммент. к гл. 8, XIV, 13). Эти арзамасские обеды аукнутся в сне Татьяны (гл. 5, XVII, 3–4) костями гуся и оставшимся от него красным колпаком.
11…Лель… — По-украински Лело, по-польски Лелум (Снегирев, «Русские простонародные праздники», 1838, т. 1, с. 119, 165, 184) — предположительно языческий бог (любви и садов); имя его происходит, по-видимому, от простого припева — что-то вроде лели-лели-лели или ай-люли-люли в русских песнях. На память также приходит начало одной старинной английской баллады: «Down in the valley, the sun setting clearly. / Lilly о lille, lilly о lee»[611].
В одной старинной песне, поющейся на Троицу, есть такие слова:
И я выду молодаЗа новые ворота;Дидо, калина!Лелио, малина!В этой и других русских песнях калина и малина встречаются и рифмуются беспрестанно, но почти лишены смысла (и причудливо акцентованы). Поскольку русско-английские словари безнадежно беспомощны относительно ботанических терминов, нижеследующие сведения могут оказаться полезными.
Калина, «whitten tree», — одно из множества названий Viburnum opulus, Linn. Уильям Тернер в своем «Травнике» (W. Turner, «Herball», 1562) окрестил ее «ople tre», от фр. «opier», теперь («viorne») «obier» или «aubier». Не чосеровское ли это «whipultre»? Ее также называют «cranberry tree», клюквенное дерево (глупое и сбивающее с толку название, ибо ничего общего с клюквой калина не имеет); садовникам она известна как «snowball tree» или «guelder-rose». В Северной Америке она представлена родственными видами (различными боярышниками).
Малина — обычная европейская Rubus idaeus, Linn.
12—13 Ср. у Джона Бранда в «Обзоре популярных древностей Великобритании» (John Brand, «Observations on the Popular Antiquities of Great Britain». London, 1882, vol. 2, p. 165–166): «На севере [Англии] кусочки свадебного пирога трижды… просовывают сквозь обручальное кольцо, которое затем молодые люди кладут себе под подушку, отходя ко сну, чтобы… [вызвать] во сне… образ предназначенного небесами супруга или супруги».
В Англии ворожат (или ворожили) также с помощью «луковицы св. Томаса»: девушки чистили луковицу и ночью клали ее под подушку, молясь святому Томасу, чтобы он показал им во сне возлюбленного.
<p>XI</p>И снится чудный сон Татьяне.Ей снится, будто бы онаИдет по снеговой поляне,4 Печальной мглой окружена;В сугробах снежных перед неюШумит, клубит волной своеюКипучий, темный и седой8 Поток, не скованный зимой;Две жердочки, склеены льдиной,Дрожащий, гибельный мосток,Положены через поток:12 И пред шумящею пучиной,Недоумения полна,Остановилася она.1—2И снится чудный сон Татьяне / Ей спится, будто бы она… — Точно та же интонация была в «Руслане и Людмиле», песнь V, стихи 456–457: «И снится вещий сон герою, / Он видит, будто бы княжна…» (заметим одинаковую концовку — на).
