Татьяна в лес; медведь за нею;Снег рыхлый по колено ей;То длинный сук ее за шею4 Зацепит вдруг, то из ушейЗлатые серьги вырвет силой;То в хрупком снеге с ножки милойУвязнет мокрый башмачок;8 То выронит она платок;Поднять ей некогда; боится,Медведя слышит за собой,И даже трепетной рукой12 Одежды край поднять стыдится;Она бежит, он всё вослед,И сил уже бежать ей нет.6…в хрупком снеге… — Принятая форма предложного падежа — в снегу. Хрупкий обычно означает «ломкий». Но здесь это слово образовано от глагола «хрупать», то есть издавать хрустящий, трескучий звук.
Вяземский в стихотворении «Первый снег» (см. цитату в коммент. к гл. 5, III, 6) использует для снега тот же эпитет. См. также у Крылова в его восхитительной и поэтичной басне «Мот и ласточка» (1818; «Басни», кн. VII, № IV, стихи 19–22):
…опять… отколь взялись морозы;По снегу хрупкому скрыпят обозы;Из труб столбами дым, в оконницах стеклоузорами заволокло…И еще в двух описаниях зимы (в гл. 1, XXXV, 8—11 и гл. 5, I, 9) Пушкин повторяет эти два крыловcких образа — дым и морозные узоры.
<p>XV</p>Упала в снег; медведь проворноЕе хватает и несет;Она бесчувственно-покорна,4 Не шевельнется, не дохнет;Он мчит ее лесной дорогой;Вдруг меж дерев шалаш убогой;Кругом всё глушь; отвсюду он8 Пустынным снегом занесен,И ярко светится окошко,И в шалаше и крик, и шум;Медведь промолвил: «Здесь мой кум:12 Погрейся у него немножко!»И в сени прямо он идет,И на порог ее кладет.1—3…проворно… покорна… — Эта рифма кажется предвестницей столь же неточной рифмы из строфы XLIV: задорный… проворно (см. коммент. к гл. 5, XLIV, 3).
Варианты9—10 Подготавливая издание 1838 г., Пушкин записал (ПД 172):
И вот стучит медведь в окошко,И в шалаше раздался шум…Издание 1828 г. дает (стих 10):
И в шалаше ужасный шум…<p>XVI</p>Опомнилась, глядит Татьяна:Медведя нет; она в сенях;За дверью крик и звон стакана,4 Как на больших похоронах;Не видя тут ни капли толку,Глядит она тихонько в щелку,И что же! видит… за столом8 Сидят чудовища кругом:Один в рогах, с собачьей мордой,Другой с петушьей головой,Здесь ведьма с козьей бородой,12 Тут остов чопорный и гордый,Там карла с хвостиком, а вотПолу-журавль и полу-кот.4Как на больших похоронах… — Возможно, воспоминание о похоронах онегинского дяди (гл. 1, LIII), о которых Татьяна слышала от кого-то из присутствовавших там. Имеются в виду шумные поминки, пир, следующий за погребением.
7И что же! видит… за столом… — Так в издании 1837 г., вместо: И что же видит?… за столом.
14Полу-журавль и полу-кот. — Ср. у госпожи де Сталь о Фаусте («De l'Allemagne», pt. II, сh. 23): «Мефистофель ведет Фауста к ведьме, которая командует зверями, наполовину обезьянами и наполовину котами».
Весьма странно, что Шлегель, помогавший госпоже Сталь в ее трудах, не поправил этой странной ошибки. Животное, описанное Гете в сцене «Hexenk"uche»[614], не имеет ничего общего ни с «котом», ни с «полу-котом»; это всего лишь африканская длиннохвостая обезьяна{119} (Cercopithecus), eine Meerkatze[615].
ВариантыСудя по исправлениям в черновиках (2370, л. 83–83 об.) и в беловой рукописи (ПБ 14), у Пушкина были немалые сложности в выборе своих зверей. (См. также вариант XVII.)
9—10 Отвергнутые чтения (2370, л. 83):
Иной в рогах с медвежьей мордой;Другой с мышиной головой…10 Беловая рукопись:
Другой с ослиной головой…12 Отвергнутое чтение (там же):
