– Вы что ж, решили, что он Волгу-то украл? – всхлипнув, сказала Катя, – да он когда ухаживал за мной и в сад к нам заходил, так спрашивал разрешения яблоко сорвать. А машину нашу он купил, когда ее списали в автопарке Почугаевска, мы тогда телку и поросенка зарезали, чтоб расплатиться. За каждым винтиком на барахолку в Воронеж ездил, пока машину не наладил. Денис Васильевич; скажи хоть ты им, – повернулась Катя к участковому.
– Совестливый он… был, – сказал Денис, – они с Катериной мои одноклассники.
– Был? Почему был? – Катя опустилась на стул, держась за сердце.
– Прости, Катя, вырвалось, – опустил глаза участковый.
– Я думаю, на сегодня мы закончим, – сказала Марина Николаевна, поднимаясь со стула, – будьте готовы, что мы будем еще вызывать Вас в Почугаевский ОВД. Всего доброго, отдыхайте!
Они попрощались и вышли. Остался лишь один участковый.
– Катенька! У мужиков всякое бывает, может, загулял где…
– Да он никогда и не смотрел ни на кого, кроме меня, что ты говоришь, Денис, тебе ли не знать!
– Ну, отдыхай, пойду я. Дело есть у меня еще одно. Ложись, поспи маленько.
У калитки палисадника участкового ждал Семен-сапожник.
– Ну, что Денис? Новости-то есть о Кирюхе?
– Нет, пока ничего толком нет.
– Я вот что думаю, Тоньки-агрономши московская подруга Шура вчера уезжать собиралась. Мне Маруся сказала, она с Тонькой-то дружит. Может, сманила его за собой в столицу эта вертихвостка?
– Да, вряд ли, дядя Семен. Ты ж Кирюху знаешь, для него кроме Кати женщин нету.
– Ой, знаю, знаю! Просто Шура эта тут все подолом мела по вечерам, когда Кирюха с работы приезжал. Послушай, о чем бабки-то наши судачат. Бабку Таню-самогонщицу спроси, она рюмашку тяпнет, много чего тебе расскажет.
– Спасибо, учту я и следователю скажу.
Вздохнув тяжело, пошел Денис по домам. Опросить сельчан да, может, и денег подсобрать для Кати с Женюшкой.
Вечером, уж часам к десяти, пришел опять Денис к Катерине, высыпал деньги из своей фуражки на стол. Стали они считать. Мало, только на один билет и наберется.
Катя, уплаканная, с опухшими от слез глазами, накрыла на стол, чтоб напоить Дениса чаем.
Уж к полночи ближе постучал кто-то в дверь.
– Кирюха! Вернулся! – вскочила Катя.
– Сиди, – сказал Денис Катерине, – я открою.
Вошел Семен-сапожник. Положил сверток на стол.
– Катенька, дарагая, здесь пять тысяч, должно тебе хватить. В гостиницу не ходи, там для простого люда мест нет. Как сойдешь с поезда, так и стой. К тебе сами люди добрые подойдут. Я был в Москве, знаю.
– Дядя Семен, нет у меня таких денег, чтобы долг тебе отдать!
– Катя, вот участковый свидетель, не надо отдавать. Это я не тебе даю, а Женюшке.
Катя Женей вышли из вагона на перрон Павелецкого вокзала. Сновали носильщики, обнимались встречающие с приехавшими. Обычная московская суета.
Постепенно перрон опустел, и Катерина заметила, что кроме них, на перроне остались люди. Через какое-то время к ним подошла седая старушка.
– Что, милая, не знаешь, куда идти?
– Да, – смутилась Катерина, – комнатку мне бы снять деньков на пять или на неделю.
– Пойдем со мной, я комнату приезжим сдаю. Как муж помер, пенсии не очень-то и хватает. Но дорого не возьму. И чисто у меня. Тараканов отродясь не бывало. Хочешь, со мной питайся, хочешь, сама готовь. Варвара Петровна меня зовут. А тебя как, милая?
– Катерина. Да вот дочка Женя. Мы ко врачу приехали. Болеет она. Не говорит, – К;атя смахнула со щеки слезинку.
Они перешли широкую улицу, вошли в уютный переулочек.
– Вот и дом мой, – сказала старушка.
Катерина подняла голову, посчитала – восемь этажей! А у них-то в Почугаевске выше трех и нет ничего.
Вечером они пили чай. Женюшка спала. Устала.
Катерина достала все свои бумаги.
– Вот, Варвара Петровна. Сначала нам надо в институт какого-то Сербского, направление дали, – она протянула хозяйке бумагу, – А еще соседи попросили посмотреть Кремль, Ленина и купить колбасы. У нас там колбасы не бывает, а детишки просят. Вы уж проводите меня, Христа ради, я заплачу, деньги есть у меня. Семен-сапожник дал для дочки.
– Везде провожу, не волнуйся, одну не брошу, ложись уж отдыхать, – сказала Варвара Петровна.
Так неделя и пролетела незаметно.
– Ну, милая, с Богом! – сказала Варвара Петровна, перекрестив Женю с Катериной – отпиши, как доехали.
– Приезжайте к нам, Варвара Петровна! – сказала Катя, – Хоть подышите свежим воздухом, в Москве-то вашей духотища.
Поезд тронулся, стал потихоньку набирать ход. А Катерина вошла в свое купе и села у окошка. Мелькали московские кварталы, потом поезд выехал за черту города, и мимо проносились дачки, полустанки…
Катя постелила постель и уложила Женюшку, которая уже клевала носом. А сама так и осталась сидеть у окна.
Ближе к ночи заглянула проводница с чаем. Татьяна. Катерина обрадовалась ей. Да и осталась та чаю с Катей попить. Потихоньку разговорились, да так Катерина ей про жизнь свою все и рассказала.
– Так что ж врачи-то сказали? – спросила Татьяна.
