Расцвёл в её очах инженер, словно куст чайных роз: буквально всё ей в нём нравилось, окромя дурной причуды водить пустых барышень в свою комнату. Легкомысленности Арина не любила. В её времена за такие посиделки срам прилипал на всю жизнь, и уж никак от него было не отмыться, разве что уезжать в далёкие края и начинать новую жизнь, покуда какой доброжелатель письмо с кляузой не напишет.
Нынче девица незамужняя запросто бывает приглашена в спальную комнату и может про то даже горделиво рассказывать всякому и называть постыдное дело «свиданием». Подлинных свиданий, в тенистых садах под лунным светом или у глади тёмного озера, не устраивали, а только читали о таких в книжках.
Но пенять на нравы наружного мира Аришка не планировала, если бы барышни не зачастили к её инженеру.
Тут уж она разошлась, всяко устраивая легкомысленную девицу прогнать или на худой конец дурные мысли выдворить из головы своего возлюбленного. Например, очень пристальным взглядом. Таким, чтобы прямо белки её глаз за решёткой поблёскивали.
И тут скажите, пожалуйста: замазка!
Надула Арина с досады пыли в квартиру столько, что даже с улицы стало казаться, что дом горит и из окон дым валит. Очень осерчала.
Была Арина Марьяшкиной младшей сестрой. Непутёвой, по крайней мере, не пристроенной. Но горести свои украдкой поверяла. Так что знала Марьяшка о тайной страсти. И даже всяко её поддерживала. Потому присоветовала после капитуляции Витьки и замазки идти в наступление.
Вот прямо как те легкомысленные барышни. Ибо надобно жить в ногу со временем. А иначе можно и старой девой остаться: ну что за дело, девке семидесятый год пошёл, а она всё вздыхает и за интересующим предметом в щели подсматривает?..
С Аришей у Витеньки всё получилось очень серьёзно: спустя две недели предложила она ему руку и сердце. А что? Сестра велит идти в ногу со временем, а нынче дамский пол и шпалы может укладывать для длинных шумных железных коней, и хвори лечить — вон к Настёне приходила участковая врачиха: не докторша, жена доктора, а вот прямо-таки врач сама по себе. И брюки барышни носят мужицкие, и косы срезают да волосы стригут, и чего только не вытворяют. Вот и Ариша вытворила: объявила сердешному другу о том, что зовёт его в законные мужья.
Витенька опешил. Вечер думал, ночь думал, а наутро спросил у Ариши паспорт.
Пришлось на время дело откладывать. Не обзавелась смотрящая документами, считая их делом дурным и ненужным.
— Марьяша! Марьюшка! — услышала Семёнова жена неверный шепоток, едва слышный за скворчащими в масле котлетками. — Сестрица!
Марьяша сковороду сдвинула, приставила к стене табурет, скинула тапочки и пристроилась к вентиляции. Стала о проблеме с бумагами слушать.
— Это дело нынче хитрое, — вздохнула наконец она. — Надобно, чтобы по всем инстанциям числилось, а не просто намалёвано было. Напридумали бюрократии. После войны попроще с тем сладить выходило. Подумаю, что можно сделать, и ты расспроси
Характер у гнома Борюсика был скверный. Являлся гном князевым лабораторным экспериментом, продуктом скрещивания отдавшего тело науке почившего холопа Гаврилы с разными чертами личности. Черты те князь собирал смолоду, ещё в имперские времена. За некоторыми образцами ездил за границу. Вернуть здравие всему телу не получилось, и потому вышел в результате гном. Многохарактерный. Только происходила в нём оттого постоянная душевная борьба, и скверные качества почему-то уверенно побеждали.
Однако получился Борюсик с тем вместе на все руки мастер: от всяких личностей, видать, нахватался.
Был он не совсем чтобы крошечным, а просто очень низкорослым: метр с кепкой, как говорят. Точнее, метр и ещё одиннадцать сантиметриков.
Если Борюсика как следует отмыть и нарядить в приличествующее платье, мог он с натяжкой выйти похожим на порядочного советского гражданина.
Вот и отрядила его Ариша в паспортный стол: добывать документы.
Пришлось там Борюсику попотеть: и в картотеку залезть, и в городское управление. А там ещё и компьютеры новомодные начали внедрять, очень усложнив командировку. Но собрал в себе Борюсик за скверным норовом такое число всяческих талантов, что паспорт Арише в итоге всё-таки принёс. Самый что ни наесть настоящий. И даже свидетельство о рождении.
Правда, с дурной фамилией Дыркина, за что отходила Ариша гнома вместо благодарности парчовой накидкой, которую мастерила к подвенечному платью. Шитая бисером, была накидка довольно грозным оружием.
Впрочем, фамилию Аришка вскорости поменяла.
А потом и вовсе соблазнила Витеньку съехать на новое житие куда-нибудь к морю, чтобы белый свет повидать, раз уж она из вентиляции наконец-то выбралась.