Попугая Кешу вместе с жёрдочкой Танюшка разместила в Г-образной комнате рядом с возвращённым из кладовой торшером. Выглядела она крайне довольной сложившимся положением. Странно, но Иннокентия так нигде толком и не хватились: даже на службе у него почему-то считали, что это будто бы норма — пропадать вдруг на необозначенный срок. Его не рассчитали: просто определили в затяжной отпуск. Оплачиваемый! Так что Танюшка всяко оказалась в выигрыше.
Буквально за первую неделю она расцвела: прикупила где-то из-под полы несколько мотков ткани, целую коробку разнообразных цветастых пуговок, молний и ниток, одолжила у Инны Михайловны швейную машинку и обновила свой гардероб. Достала откуда-то косметики, кажется, вовсе заграничной. И прямо-таки преобразилась.
Но главное — начала Танюшка улыбаться, от уха до уха, каждый божий день.
Попугай Кеша на всё это взирал с осуждением. Первые пять слов он истратил ещё в самом начале, довольно-таки опрометчиво. И за неделю не сумел выдавить из своего горла ничего внятного.
Но уже к новому воскресенью подготовился: цельную речь сочинил, забыл только учесть суровые рамки. Так и замолк со своими укорами на середине предложения. А Танюшка рассмеялась, надела новую жёлтую юбку и гулять пошла.
Кеше же оставалось только кипятиться и слушать постылую Дарьюшкину поэму в третий раз: ведь попугаям уши затычками не закрывают.
А вот в пыльном нашествии повинен оказался вовсе не Кеша, а инженер Витенька и его оконная замазка. Прикупил её, значит, Витька на строительном рынке: бурую липкую массу в большой жестянке и шпатель в придачу. Дуло в Витькиной комнатушке изо всех щелей: и не только от стены, что на улицу выходила, но и даже из-под плинтуса на внутренней, что с Демьяновой комнатой граничила. Дуло всяко: то стужей, то жаром, а порой ещё и песчинки летели и загаживали пол. Вот Витенька и затеял переделки: обработал замазкой все щели, а потом подумал-подумал, и остатками отверстие вентиляционное закупорил, приспособив картонку и закрепив её намертво своим чудо-приобретением. Не нравилось Витеньке, когда за ним из вентиляции наблюдают. И сам словно под надзором всегда, и барышню никакую не пригласишь. Даже и если просто для душевной беседы.
Про то, что нужно в маленькой комнате гадкую замазку всеми силами отколупывать, подсказала Аннушке бабка Марфа. Замучалась ночами в пыли бродить, да и кашлять начала, как тот астматик.
Витенька сдался не сразу. Попервости воинственно преграждал дверь в свои покои и даже кулаками грозил.
— Живём, как рыбки в аквариуме! — возмущался он. — Надоело!
Но пыль прибывала, и мириться с ней становилось решительно невозможно.
Тогда Витька гордость смирил, и все жильцы, кроме попугая Кеши, пожаловали к нему в гости — с ножиками, лезвиями и шпателями.
Замазка оказалась добротной и отставать от щелей не желала. Её не брал растворитель, а вентиляцию и вовсе пришлось просверливать. После спасательных работ комнатка Витьке начала походить на крысиную нору — всюду были отбиты неровно куски стен и прочих поверхностей — иначе с замазкой было не справиться.
Но пыль улеглась, и Инна Михайловна с Аннушкой и Танюшкой успешно смогли её наконец-то вымести и стереть, да так, что новая не появилась.
Марьяшка в том не участвовала. Она почему-то Витеньке штопала пижамные штаны и дырявые носки. Велела перед сном побриться и бельё постельное накрахмалила.
По какому такому поводу сосед недоумевал до самой полуночи, а потом пожаловала к нему невеста.
Из вентиляции.
Арина называла себя смотрящей, но на деле была она просто очень и очень любопытной. И никакого поручения приглядывать за внешней стороной квартиры не получала, а взяла на себя это обязательство самолично и безапелляционно. А с течением лет сделалась эдаким связующим звеном между миром обычным и
Постепенно начали Арину слушаться, и в целом могла она вполне что-то кому-то запретить или разрешить по своему хотению. И пускай реальной силы не имела, а власть свою наработала. Например, гному Борюсику строго-настрого запретила во дворце Настёнином показываться, потому что он, хоть и потусторонний у неё вышел, а всё-таки находился вовне. Да и нечего маленьких пугать.
Арина редко когда сама в квартиру выбиралась, из недавнего только и было, что предрассветная экспедиция на помойку за медным тазом: потому как очень уж поступок Витькин Арину возмутил.
Возвратив таз на гвоздь, Арина стала к инженеру внимательнее присматриваться. Поначалу с мыслью нехорошей: уж не стоит ли выдворять буяна на новое место жительства?
А потом взяла и влюбилась.
Как та распоследняя дура.