Тут же поднялся со своего места Тарапуня и спросил, как бы в укор райкомовско-му начальству: почему это, и отчего так получается, заводов разных у нас до дуры, а дета-лей, которые больше всего ломаются в машинах, не делают. Нам самих их приходится вытачивать и отковывать. И как на недокормленной кляче в поле не выехать, так и нам на тракторе без своих подставных костылей с места не сдвинуться. Союза-то ладного между гегемоном и мужиком и нету…
Николай Петрович поддел было Тарапуню:
— Не надо уподобляться нерадивому мужику, тогда и трактор охотно поедет, как и телега за сытой лошадью.
Но и Тарапуня за словом в карман не полез:
— Так тот нерадивый мужик у нас гегемоном и стал, в начальство над нами вышел. Волей неволей по его все и делается.
При общем смехе Василий Грибков обернул в шутку высказ Тарапуни:
— Чему удивляться, всяк сам во всем виноват. Мужик — кобылу недокормил, тракто-рист — за трактором недоглядел. Оба на господа бога понадеялись… А насчет деталей — так их всегда деревня самолично мастерила. Кнут ладный — где было в лавке купить… И наш брат, се-льскохозяйственный рабочий, раз он так называется, тоже должен все сам масте-рить. Железки точить, и штуковины разные выковывать. Ты же пролетариат, возвышени-ем в ранге и должен гордиться.
Так и съехали занятия к высказу в шутках перешутках о нешуточном. Гегемон че-люсти сварганил, а чем жуют о том позабыл.
Николай Петрович как-то незаметно вышел — неотложные дела. Парторг, учитель Климов, как бы в оправдание такого хода занятий, сказал Горяшину:
— Наболело, Игорь Константинович. Кому же боль свою высказать, как не райко-му, вам вот, заву сельхозотдела. — Вроде и польстил Горяшину, хотя и сам понимал, что может зав сделать, разве попусту чего-то пообещать. И как вот мужик кнутом свою клячу, попугать словом…
Горяшин с выжидательной терпеливостью, порой и с ухмылкой, ко всему прислу-шивался, явно тая в себе мысль выявить моховское "гнильцо" в настроеќниях механизато-ров. Взял, наконец, слово. Первым делом указал на цель занятий, какую предусматривает райком — повседневно повышать квалификацию механизаторов. Быть мастерами высоко-го класса, идейно выдержанными. Затем дал оценку ходу занятий, ехидно заметил, глянув на парторга и на Ивана:
— Вроде на сходку мужики собрались поболтать. — По своему истолковал и подме-ченные в "Заре коммунизма" неќдостатки в учебе: — Нет идейного стержня, политической опоры на ус тановки партии и правительства… — сделал главный вывод.
Иван отмалчивался, принимая критику. Учитель Климов заверил зава, что будут учтены замечания и недостатки исправлены. Опыта еще мало накоплено, дело новое. Все и наладится. Инициатива пробудилась, это главное.
И тут совсем, кажись бы, некстати, выскочил Тарапуня. Переча Горяшину, сказал:
— В прениях нашей сходки, как назвал наши занятия заведующий рай-кома, вот ка-кие будут мои мысли: мы ведь поле-то не идеями пашем. а тракторами, плугами и боро-нами. Об этом, как лучше пахать, мы и говорим между собой. О том, значит, как и что у кого получается. А насчет "базиса", так тут в статейке написано вполне правильно… То же и о "надстройке". Наш "базис" — это наша сельхозтехника. Она нас по рукам и ногам вя-жет, доводит до ручки. Мы у нее попрошайки своего же. А "надстройка" — так это опять кому упрек. Тому, кто над нами надстраивается и нас настраивает. Мы и живем как вечно перестраиваемые. На нас всякие настрои испытываются… На кого и кому надо обижаться-то?.. Вот вопрос?..
И Ворона не оробел, как бы сделал пояснение:
— Не колхоз имелся в виду, какой у него "базис" и какая "надстрой-ка". Он сам под "надстройкой" и под "базисом". А вернее без "базиса".
Горяшин принялся было растолковывать, что такое "базис" и что та "надстройка". Его молча выслушивали, как привыкли выслушивать в кие указания. А Симка Погостин, пожимая плечами, вроде как про себя вслух вымолвил:
— А мне вот это кажется понятней и верней, как Тарапуня рассказал. Все нас на-страивают и базаруют…
Ученики зашевелились, запереговаривались, задвигались стулья. Горяшин сделал вид, что не расслышал слов Симки, раздосадованный, ушел с занятий в контору. О чем-то там поговорили с председателем и парторгом. Отобедал у Николая Петровича и уехал до-мой.
У Ивана и Дмитрия Данилович осело какое-то смутное и недоброе ожидание ито-гов этого "побывания" Горяшина на занятиях у механизаторов.
4