Одно ясно: если положение не изменится, во Франции неизбежен правительственный кризис, а это вряд ли будет способствовать успешному ведению войны. Друзья господина Даладье готовятся свалить кабинет Рейно. Спасение кабинета нынешнего премьера стоит обедни, и Черчилль отступается от плана «Ройял-Марин»; это, безусловно, может быть истолковано как личный успех Даладье. Англия согласна осуществить план «Уилфред», не требуя ничего взамен. Если «Уилфред» удастся, ясно, что кабинету Рейно можно будет не бояться никаких запросов и дебатов в парламенте. Итак, Черчилль и Даладье на словах уже договорились, и в тот же час заранее подготовленные ноты вручаются послам Швеции и Норвегии, в Париже — Полем Рейно, а в Лондоне — лордом Галифаксом[481]. И в тот же день, пока генерал Вейган председательствует на заседании Французской академии, депутаты-радикалы обращаются к премьеру с требованием открыть на следующей неделе прения по внешней политике. Поль Рейно отвечает, что он не может отказать в исполнении столь вежливо сформулированного требования…
Ветер меняется: повеяло оптимизмом; и вот уже на заседании центрального совета консервативной партии господин Чемберлен заявляет, что Гитлер явно попал впросак: он упустил время и дал, таким образом, Франции и Англии возможность восполнить пробелы в подготовке войны против Германии.
Вечером того же дня в германской миссии в Осло высокопоставленные государственные деятели Норвегии, в том числе несколько министров, присутствовали на демонстрации фильма о разгроме Польши германской армией и бомбардировке Варшавы германскими самолетами. В Осло были только что получены французская и английская ноты, переданные шифром по телеграфу. И когда гости германского посланника увидели на экране, на фоне развалин польской столицы, надпись: «Этой трагедией жители Варшавы обязаны своим английским и французским друзьям», — они испытали чувства, отнюдь не подтверждавшие излияний достопочтенного мистера Чемберлена или генерала Айронсайда, которому было поручено осуществить операцию «Уилфред»; генерал Айронсайд успел в ту же пятницу заявить на пресс-конференции, что отныне Франция и Англия будут отвечать сокрушительными ударами на любые действия немцев.
И, наконец, всё в тот же вечер, в городе Мо, в помещении сыскной полиции, подозрительный субъект, арестованный накануне инспектором Дюраном, не выдержав энергичного допроса, вынужден был сделать признание, которое представило его дело в совершенно новом свете. — Надо известить Париж. Ну что ж, милейший Дюран, на этот раз вам посчастливилось. Но советую вам не болтать. — Можете положиться на меня, господин комиссар, я еще не лишился ума.
С тех пор как дивизионный санотряд прибыл в новое расположение, за столом у Давэна де Сессак то и дело появлялись английские офицеры. Это уютное местечко особенно приглянулось капитану Макмиллану, у которого такой красивый алый берет и шотландская юбочка, — капитан сделал деревушку центром своих операций. Нельзя смотреть без смеха на эту пару: Давэн де Сессак ненавидит англичан, но, как человек благовоспитанный, не забывает правил гостеприимства; кроме того, Давэн может считать свое национальное самолюбие удовлетворенным, ибо Макмиллан восторгается французской кухней, французскими кабаками и французскими винами.
По правде сказать, Макмиллан служит в разведке генерала Монтгомери[482]. Вот он и разгуливает в расположении французских частей, соседствующих с его дивизией. Ему поручено ознакомиться с настроениями французских офицеров. Конечно, в винах он разбирается неплохо, но совсем не разобрался в истинных чувствах Давэна де Сессак, и это доставляет огромное удовольствие Сорбену; зато Бурра не одобряет тактики главврача. Однако, хоть Бурра и социалист, он, конечно, не станет говорить капитану Макмиллану, как в действительности обстоит дело. Но вообще-то союзники, видимо, питают опасные иллюзии насчет наших к ним дружеских чувств. Представляют ли они себе, хотя бы отдаленно, что во Франции есть люди, которые их не любят? Английская дивизия разместилась в Кодри. Там дает спектакли их «Армейский театр». Дня через три после прибытия дивизионный санотряд в полном составе отправился в Камбрэ смотреть фильм «Гуд-бай, мистер Чипс!»[483] Оба взвода набились в грузовики; похоже было на экскурсию старшеклассников в день святого Карла[484]. В Кодри готовятся к большим конноспортивным состязаниям. Соревнуются французы с англичанами. По соседству с нами стоит английская кавалерия, а в числе наших драгун и кирасир — офицеры-инструкторы из Сомюрского кавалерийского училища: можно представить себе, какое это будет зрелище! Вместе с тем, рядовые недовольны неравенством в отношении солдатского жалованья: англичанам платят больше, чем нашим. Офицеров же раздражает роскошь, в которой живут их английские коллеги, и они отнюдь не склонны бороться с этими настроениями своих солдат. И так уж англичанам всюду уступают первое место…
