Битва на Маасе началась. По тылам бьют, как по передовой. Бьют по идущим подкреплениям. Бьют по штабам. Бьют по транспортам. Ни людям, ни приказам, ни боеприпасам не добраться до цели. Враг бомбит и передовые посты на Маасе, и дальние тылы в Рокуре, в Бюльсоне, в Стонне, в Синьи-л’Аббе, в Лиаре. Повыше Синьи-ле-Пти, на запасном аэродроме горят два самолета, поставленных попросту у опушки леса… а бомбы градом сыплются на окраину деревни, на ближние поля. Как раз в этой деревне собрались мэры со всего округа. Население в панике от потока беженцев из Бельгии, который не прекращается со вчерашнего вечера: как быть? Из префектуры никаких указаний. Пытаются связаться с Мезьером — и сам префект, и его канцелярия дали тягу. А чего добьешься от военных? Они сами ничего не знают. Капитан Рабочего полка, недавно прибывший сюда, только разводит руками. Его помощник предлагает связаться по телефону со штабом армии в Вервене. Как видно, лейтенант Барбентан не разбирается в административном делении. Вервен — это уже в департаменте Эн, а не в Арденнах… Мэры решают эвакуировать свои деревни. И сразу же приступают к делу.
Утром, когда последние марокканские спаги добрались до Пуа-Террона, местное население тоже еще не знало, что над ним вот-вот грянет гроза. Звонят колокола. Кавалеристы входят в село, где уже спят их измученные товарищи. Из церкви с пением псалмов шествует процессия — девочки в белом наряде христовых невест, мальчики в черном, с крахмальным отложным воротничком, на рукаве — белая с бахромой перевязь. Сегодня Духов день, и они пришли возблагодарить господа в той же одежде, в какой вчера принимали первое причастие.
А через полчаса, не успели они вернуться домой, как посыпались бомбы — начался кромешный ад. Спавшие марокканцы проснулись. До вечера этому конца не будет!
Почти сейчас же прибыл приказ. Не из Мезьера, но, тем не менее, для всего департамента. Хюнцигер подписал его вчера. Жандармы заглядывают повсюду, подгоняют: «Уходите, уходите!» Даже в Овилье-ле-Форж, где рота Бальпетре наблюдает, как поспешно уходят машины и вереницы пеших. Даже в Мон-Иде, где расположился Мюллер. Начинается всеобщий исход, только Синьи-ле-Пти словно позабыли… Дома пустеют. Жалкая голодная мошкара налетает на эту пустыню, двери взломаны, перерыты шкафы — тут и грабеж, тут и нужда — солдаты отчитывают бегущих, но вскоре сами следуют их примеру.
Передовая никак не может связаться со штабом армии. У Корапа телефонная связь прервана. Командующий 2-м корпусом (тем корпусом 9-й армии, который своим левым флангом, на севере, соприкасается с 1-й армией) генерал Буффе в девять часов отправился во Флоренн, на КП «Аристотеля», к генералу Мартену, своему соседу из 11-го корпуса, который составляет центр армии Корапа. Флоренн находится посреди голого, почти не возделанного плато, на скрещении дорог к северо-востоку от Филиппвиля. Там полным-полно французских солдат, а местных жителей эвакуируют, и они говорят: «Французы нас гонят…» Из кафе выходит жандарм; он сопровождает генерала к командному пункту «Аристотеля». Они едут по дороге, которая пересекает шоссе, соединяющее Водесе и Метте, и выводит к Мориальме… Вон видите, господин генерал, большая ферма, направо. Нет, подъезжайте не к крыльцу, а к воротам, подальше, за домом… Ферма — это огромное средневековое сооружение из серого камня, со сводчатыми воротами; вокруг обширного прямоугольного двора риги[572], службы, посередине фонтан, обсаженный цветами… А войдя в этот двор, видишь, что в глубине его, среди суровых, точно монастырских, строений, стоит жилой дом, почти что замок, такой неожиданный здесь, весь розовый, из старинного кирпича, обрамленного белым камнем, поистине весенний от растущих шпалерами[573] грушевых деревьев в цвету; в высокие окна с частыми переплетами[574], между тяжелыми занавесами, видна пышность внутренних покоев, барская роскошь убранства… Наружные двери выкрашены желтой краской… Позади дома начинается густой парк, раскинувшийся по косогору. В доме и вокруг него непрерывная сутолока: снуют ординарцы, прибывают и отъезжают мотоциклы, мелькают офицеры; несмотря на походную форму, сразу видно, что имеешь дело со сливками офицерства; здесь находится штаб 11-го корпуса, «Аристотель»…
