Выйдя из подъезда, присел на корточки и принялся высматривать автомобиль Вики. Массивный «Джип Гранд Чероки» сразу бросился в глаза: он был припаркован метрах в пятидесяти от подъезда, в кармане у поворота, где витиеватый Наташин дом делал изгиб и превращался в славную русскую букву «Г». Такая была в нём архитектурная задумка. «Мерседес» Пятачка определению не поддавался. То ли машина не слишком броская на фоне остальных, то ли его и вовсе здесь не было. Как ни странно, несмотря на тёплую ночь, на скамейках перед подъездом не значилось ни одной живой души. Для этого беспокойного гопнического двора — просто удивительно.
Перебежками, от машины к машине, я перебирался к «Джипу». Высматривал отсутствующий «Мерседес», но так и не находил.
Стёкла на «Джипе» были затонированы, заглядывать в них бесполезно. Я выставил ствол, достал ключи, повозился какое-то время с замком, а потом рывком распахнул дверцу. Салон осветился.
На переднем сиденье, справа от водительского места, лежал человек. Лежал и не шевелился. Я протянул к нему руку, снял с головы знакомую красную бейсболку: он находился ко мне вниз головой, но обмануться в чертах лица было невозможно — это Боря. Пятачок. На груди его виднелось тёмное пятно.
В эти мгновения я испытал короткий, но всеобъемлющий шок. Это была какая-то лавина липкого страха, жуткого непонимания самого себя и окружающего мира, страшная чёрная пустота, разом захватившая всё пространство внутри. Объяснение всего происходящего ужасало: Вика взаправду, на самом деле приехала меня спасать, завалила Пятачка, а я, дурной и тупой клоун, в благодарность за это отправил её на тот свет. Более жестоко ошибиться было невозможно.
Я стоял, схватившись за голову, и раскачивался из стороны в сторону. Что же теперь делать? — бежали мысли. Как жить? Уроды гнойные, все вы уроды, все до одного, всё поганое человечество, что ввело меня в это помутнение.
Но мог ли я поступить иначе? Был ли у меня шанс разобраться во всём? Кто-нибудь на моём месте сумел бы?
Я чувствовал себя в этот момент самым несчастным и нелепым существом во Вселенной… Не было мне ни прощения, ни пощады.
Я сел на ступеньку тачки и погрузил лицо в ладони…
— Да не может этого быть!!! — чётко и звучно пронеслось вдруг в голове, а затем так же чётко было произнесено мной вслух. — Не может, и всё!
— Это просто развод! — я уже приподнимался на ноги.
— Это испытание на прочность! — разворачивался я и нажимал на курок, уже видя, уже различая лицо Пятачка, привставшего на кресле и целящегося в меня из своего ствола.
Он выстрелил первым, но с расстояния в один метр, а пожалуй и меньше, промахнулся. Я понял это чуть позже: что я едва не позволил окончательно и бесповоротно провести меня за какие-то грёбаные быстротечные минуты во второй раз. Вероятнее всего, он промахнулся, увидев, что я смеюсь. Дело вовсе не в том, что он плохой стрелок. С такого расстояния попадают даже малыши. О да, я стремительно погружался в хохот — в сладостный смех освобождения и осознания собственной правоты: люди такие, какие есть, я знаю, что они собой представляют, я знаю, что такое организация, я понимаю принципы, на которые она насаживает этих неизменчивых людей. Я буду побеждать вас всегда, потому что проще и тупее, потому что не допускаю иносказания и варианты трактовок, потому что целен и устремлён к главному, в отличие от вас, дешёвых артистов. Вот тебе мой смех и мои злые пули!
Чёрт, я высадил в него всю обойму! Это неправильно, с него хватило бы и двух пуль. Максимум трёх. Я был всё же перевозбуждён, убивать непросто, а одного за другим собственных товарищей, пусть бывших — ещё сложнее. В будущем надо поработать над этим, научиться контролировать себя от и до, потому что подчинять себя эмоциям нельзя. Они испепелят.
Прежде чем затихнуть Борис ещё с минуту корячился на сиденье. Я даже хотел нагнуться и шепнуть ему на ухо что-нибудь проникновенное. Многозначное и эффектное, что окончательно отберёт у него силы перед путешествием в страну теней, но не смог придумать ничего путного. Он умер без моих напутствий.
О том, чтобы выбираться отсюда на «Джипе» не могло быть и речи. Хватит с меня мертвецов по соседству. Я просто захлопнул дверь, зашвырнул подальше связку ключей, спрятал за пояс пистолет и зашагал вдаль от этого проклятого места.
Здания мелькали перед взором, я зачем-то высматривал таксёров, хотя понимал, что ехать домой нельзя, и лишь заметив светящуюся, но при этом какую-то необыкновенно аляповатую вывеску «Интернет-кафе», сообразил, что провести здесь время до утра было бы идеальным вариантом. Интернет-салон встретил меня полусонным парнем-смотрителем и тремя подростками, рубившимися в какую-то сетевую игру с выстрелами и рычанием. Время было два часа ночи: я заплатил за четыре часа вперёд, уселся на свободное место и погрузился в прелести интернета.
