Хотя риторика у всех их оставалась коммунистической сами пропагандисты не верили в то, что говорили, и это была ещё одна скрытая причина падения нравов. Двойная мораль постепенно пронизала всё общество. Все знали, что происходит на самом деле, а что говорить на собраниях, которые превратились в формальность. Товарищеские суды обсуждали пьяницу, попавшего в мед вытрезвитель, высказывали порицание и возмущение, но в душе ничего порочного в его поступках не видели. Меры морального воздействия перестали работать. В коммунистическую партию вступали ради карьеры, при этом идейный уровень коммунистов оставлял желать лучшего. Рабочие и колхозники принимались в неё ради статистики, что бы показать трудовой характер её членов. О понимании этими людьми сущности марксизма-ленинизма и коммунистической идеи говорить было трудно. Философию в институтах изучали формально, и мало кто в своих представлениях руководствовался диалектическим материализмом. Постепенно складывалось искажённое представление о собственной социалистической системе, и когда грянула «перестройка» неокрепшие умы решили, что теперь появятся новые возможности для развития. Они действительно представились, но к удивлению народа выглядели совсем не так как виделись. Суровая действительность подняла целую пену всяких проходимцев, которые запудрили неокрепшие умы людей и ограбили страну. Основная масса населения пассивно наблюдала эти действия, не оказывая никакого противодействия. Народ оказался морально и интеллектуально не готов к такому сценарию.
Американские штаты создавались европейскими эмигрантами, которые были решительно настроены и готовы к переменам в жизни. Это были самые мобильные и отчаянные европейцы, и поэтому возможности частной инициативы использовали в полной мере. Советские люди в своём большинстве были более инертны и лишённые опыта проявления инициативы. В кратчайший срок государство было разграблено и переформатировано на капиталистические рельсы, с потерей всех достижений социализма. Союзные республики, считая виноватыми в свершившемся центральные власти решили спасаться самостоятельно. В огромной многонациональной державе всегда сильны центробежные силы, и как только центр ослабевает, система разваливается. Всё произошло в полном соответствии с законами диалектики. Крах огромной империи. Отделившимся странам казалось, что центр потребляет больше ресурсов, чем даёт окраинам. Однако никто не удосужился смоделировать последствия разрыва экономических связей между предприятиями и отраслями.
Возвращаясь к причинам распада Советского Союза, хочу подчеркнуть, что это вероятно произошло из-за неготовности к коммунизму сознания людей. Сейчас в постсоветских странах происходит период дикого капитализма, но в недрах развитого капитализма пламя этой идеи разгорается всё сильнее и сильнее. Государство под давлением общества вынуждено увеличивать социальные программы и когда-нибудь этот процесс приведёт к коммунизму, даже если учёные и политики назовут это явление как-то по-другому.
Можно ли на основании Ваших слов сделать вывод о недостаточной жизнеспособности коммунистической идеи и крах её неизбежен.
— Такой вывод не напрашивается из моих показаний. Скорее можно говорить о том, что целостную продуманную работающую систему нельзя исправлять частично. Она в этом случае легко может быть разрушена. Тем более, что новая система не опробована. Я бы склонился к тому, что систему стоило бы всесторонне обдумать и попробовать её на небольшой территории, и только после этого вводить по всей стране. Ито продуманно и постепенно.
— Суду понятна Ваша позиция, и если у прокурора и защитника больше нет вопросов, я предлагаю перейти к заключительному слову. Прошу выступить обвинителя.
— Мы выслушали свидетелей и позиция сторон нам ясна. Поэтому я прошу высокий суд вынести вердикт в отношении коммунизма. Хотелось бы услышать, является ли это общественное явление обычным философским течением или это преступное учение, принесшее много страданий и лишений народам мира. Я мог бы много говорить о преступлениях коммунистов, но об этом столько сказано и написано, что только перечисление их без приведения доказательств заняло бы не один десяток месяцев. Поэтому я ограничусь теми уроками, которые можно извлечь из чудовищного эксперимента, произведенного в Советском Союзе и ряде других стран.
Человеческой натуре больше свойственно стремление к личной свободе и эгоистическим интересам, чем чаяния государства и общества. Поэтому, являясь членом, какого либо сообщества, а тем более возглавляя его или его ячейку, он всегда в первую голову думает о своих интересах. Отсюда и неистребимость таких явлений как коррупция, воровство, моральное разложение, алчность и прочие низменные привычки, вызываемые завистью и корыстью.