Как видите, методы управления отличаются значительно. Теперь сравним способы управления завода, пусть крупного с несколькими тысячами работников, и целой страны. В чём разница? Во-первых, гораздо больше уровней управления. Во-вторых, что мы делаем, если какой либо работник не подчиняется внутреннему распорядку предприятия? Правильно, мы его увольняем. А как мы можем уволить человека из государства? Он такой же гражданин, как и другие, и выселить его в другую страну незаконно. Получается, что если он становится бесполезен для общества, его необходимо изолировать. Другого варианта нет. Здесь возникает вопрос правомерности определения полезности того или иного члена общества, и ответ может дать только орган, уполномоченный на это государством. Разумеется, невозможно избежать субъективизма, но иного способа нет. В Советском Союзе, как и во всех странах, эти функции были возложены на суд, и только он был правомочен определять степень вины и меру наказания.
— Не считаете ли Вы, что суд был слишком суров при вынесении приговоров?
— Суровость наказания определялась суровостью законов, которые в свою очередь отражали суровость времени. Страна находилась в кольце враждебных государств, и не имела право расслабляться. Иначе её тут же сожрали бы недруги. Либерализм возможен только в небольших странах, которые из-за ограниченности территорий и скудности природных ресурсов не представляют большого интереса для захватчиков. Огромная богатая страна, тем более являющаяся костью в горле империалистов из-за культивирования иной, более прогрессивной идеологии, не может чувствовать себя в безопасности. Мы должны были набрать экономическую и военную мощь в кратчайший срок. Политическая обстановка в Германии, Италии, Испании, Венгрии, Румынии, Финляндии и других европейских странах, ставших на путь диктатуры ясно предопределяла неизбежность скорой войны. Мы должны были решать задачи небывалой сложности. И как показала история, мы их решили. Только противопоставив мощной гитлеровской военной машине и её человеконенавистнической идеологии свою пролетарскую, интернациональную, опираясь на самозабвенный труд всего советского народа, мы смогли сломать хребет гитлеризму. А победителей, как известно, не судят. Неизвестно, смогли бы мы выстоять в этой войне, не расчистив свои ряды от явных и скрытых врагов.
— Правда ли, что существовали расстрельные списки, которые Вы лично просматривали и корректировали? Историки считают, что в этих списках значилось более 40 тысяч лиц.
— Списки действительно существовали. Я не подсчитывал число репрессированных, но их было много. Списки составлялись по решениям судов, и включались в них те лица, которых я знал лично. Я их внимательно просматривал, и если находил фамилию преданного, по моему мнению, коммуниста, то я его вычёркивал. Никто не может лишить главу государства права на помилование. Ни одной фамилии в этих списках я не дописал.
Все они были осуждены судом.
— Не являются ли проявлением репрессий принудительное помещение диссидентов в психиатрические клиники?
— Моё правительство таких мер не практиковало, но мне кажется, что высказывание человека против действующей власти уже свидетельствует об отклонении в психике. Если кто-то считает это проявлением свободы и демократии, то это ошибка. Свобода высказываний хороша при партийных или научных диспутах внутри, какого либо коллектива, а публичная критика государственной политики в зарубежных изданиях имеет другое название — измена. Государства строятся на принципах демократического централизма, т.е. принятое большинством решение является законом для всех. Если ты не согласен с ним, то у тебя есть несколько честных вариантов. Высказывать своё мнение разрешёнными законом способами; держать его при себе или высказывать друзьям на кухне; покинуть страну и жить там, где тебе комфортнее. Но если ты, находясь в стране или, оставаясь её гражданином, поддерживаешь своими высказывания вражескую пропаганду, находясь за рубежом, то ты или преступник или психически нездоров. В этом случае должен быть благодарен, что тебя не сажают в тюрьму, а бесплатно лечат.
— Вы считаете, свидетель, что если человек имеет своё собственное мнение, то он уже сумасшедший или преступник?
— Так считают все, кто облачён правом, решать, что есть истина. Так полагали инквизиторы, отправляющие людей на костёр, члены сенатских комиссий США времён маккартизма. За инакомыслие преследовали всегда и везде, и это логично т.к. они подрывают монолитность державы в достижении поставленной цели. Критиковать просто, но если таким критикам удаётся взять в свои руки управление, они, не задумываясь, начинают уничтожать своих оппонентов. Такова логика борьбы и управления страной.
— Не считаете ли Вы политику захвата чужих территорий или угрозы таких захватов государственным терроризмом?