— Ты дурак! — обозлился Сергей. — Тебе же там, в гробу, никто больше не нальет. Ик! Там ты таких друзей не увидишь!
— Ага, в гробу я видал таких друзей, — пробормотал я в сторону, но Серега все-таки услышал.
— Вот так да? Вот все с тобой понятно. Вот ты и прояснился весь, блин! — казалось Сергей обрадовался. — Вот ты такой всегда и был. Эгоист! Инди… идиви… видуалист… инди… инди… иди в задницу короче, козел рогатый!
Я решил, что на сегодня с меня хватит, отпихнул его и вышел из квартиры Глеба, тихо прикрыв дверь.
Дома были отец с матерью, они что-то готовили для предстоящих поминок. Мать постоянно плакала, отец выглядел подавленным, но держался. Я было вызвался помочь им что-нибудь нарезать или там повертеть мясорубку, но они отказались, и я пошел в комнату слушать музыку. Вечером мы тихо, по-семейному посидели за столом, только мать все время плакала и причитала. Но все еще было ничего, пока я не рассказал по Михалыча и историю с модулем. Отец возмутился и стал ругать меня что я такой лопух — по его мнению, я должен был плюнуть Михалычу в морду и уйти, хлопнув дверью, пусть сам доделывает модуль.
— Сынок, это что же, ты для нас будешь еще после смерти работать? — возмутилась мама. — И не вздумай!
— Модуль я доделаю, — сказал я угрюмо.
— Ни в коем случае! — заорал отец. — Я тебе запрещаю!
— Как мы себя будем чувствовать с этими деньгами? — закричала мама. — Что о нас люди скажут — что мы сына после смерти гоняли на работу?
— Модуль я закончу, — повторил я.
— Я не буду ничего подписывать! — закричала мама.
— Значит деньги возьмет себе Михалыч, только и всего, — я пожал плечами.
— Нет, подожди, а как так получилось, что ты сразу не заключил договор? — вмешался отец. — Я и не предполагал что у меня сын такой идиот!
— Ты меня еще учить будешь? — спросил я.
— И буду! — отец стукнул кулаком по столу.
— Себастьян, ну пожалуйста, прекрати, — вмешалась мама. — Аркадий, успокойся.
— Да чего вы меня все учите да затыкаете? — возмутился я.
— А ты не родителей не ори! — строго сказал отец.
— Да идите вы все! — я решительно встал из-за стола, повалив за собой табуретку.
— Аркаша, ты куда? — мать кинулась за мной. — Себастьян, что ты наделал! Зачем ты с ним так?
— Да пусть идет куда хочет!
— Аркадий, если ты сейчас посмеешь уйти в три ночи… я сейчас… я не знаю что сделаю! — мать преградила мне дорогу.
И я остался. Но разговаривать с ними уже не хотелось, я просто ушел в свою комнату и больше не выходил.
Воскресенье я провел дома. К кухне меня так и не подпустили, сказав, что нежильцу неприлично трудиться по дому. Я валялся на диване с книжкой, слушал музыку, съездил на стрелку в метро. Шуршик опоздал на двадцать минут и долго извинялся. Я передал ему пакет с курсовиком и конспектами, а потом мы еще долго стояли, трепались о разной всячине.
Наступило утро понедельника. На похороны пришло человек двадцать, в основном это были наши родственники. Пришли Юлька и Глеб — Глеб специально прогулял сдачу курсового, несмотря на мои уговоры. Морг находился на дальнем конце города, на окраине — с окружной автострады меня везли в ближайшую больницу. Двери морга были обшарпаны и у входа толпились еще две процессии. Наконец подошла наша очередь и меланхоличный студент-медик в зеленом фартуке, мой ровесник, провел нас в грязноватый траурный зал, где на металлическом столе лежал гроб. Мне хотелось заглянуть внутрь и посмотреть на себя, но гроб был закрыт — очевидно то, что осталось от тела, для просмотра совершенно не годилось.
Мы погрузили гроб в автобус и поехали на кладбище. Ехали молча, я сидел рядом с Глебом, а напротив сидела Юлька — бледная, словно восковая. На кладбище началась возня, оформление, меня отправили с квитанцией в какую-то сторожку за именной дощечкой, дощечка оказалась еще не готова и мы крепко поругались с местным мужиком. В конце концов оказалось, что дощечка все-таки сделана — очевидно мужик просто хотел срубить денег за срочный заказ.
Кладбище было многолюдным. В очереди стояло несколько процессий, все они были одинаковы — плачущие родственники, хмурые друзья и сослуживцы и печальные нежильцы, переминающиеся с ноги на ногу — я уже без труда научился выделять нежильцов из толпы, было в них что-то неуловимо схожее. Я прикинул что очередь минут на сорок, не меньше, сказал нашим, что отойду ненадолго и пошел по аллее к старой части кладбища, стоять в очереди было очень тягостно. Я думал что Глеб и Юлька пойдут со мной, но они остались у гроба.
