Щетки стеклоочистителя счищают редкие мокрые снежные хлопья. Чарли Тоут раздобыл для меня «Хонду»-универсал, невзрачную, грязно-коричневого цвета, но у нее четыре колеса, а большего мне и не нужно. Из автосервиса прислали сообщение, что Лорин «Приус» оттащили в мастерскую, но починят его только к завтрашнему утру. Мне нужно сказать об этом Лоре, но я тяну.
У меня есть пятнадцать минут до встречи с дежурным врачом по поводу Кристал. Поэтому, управляя машиной одной рукой, я кладу Тинин пакет на колени, а другой рукой скручиваю «косячок». Пытаюсь вспомнить, что там говорилось в интернете: любая «травка» поможет в борьбе с амнезией, или же это должен быть какой-то особый сорт? Удастся ли мне проложить прямую дорогу к Р.?
Десять минут спустя, сворачивая на стоянку перед больницей, я не чувствую никаких новых возвращающихся воспоминаний – лишь то же самое усталое напряжение, которое терзает меня весь день. Используя дверь машины в качестве веера, я проветриваю салон, но от моей одежды по-прежнему исходит остаточный запах, поэтому я снимаю куртку и отправляю Бексу сообщение, чтобы он ждал меня в палате Кристал на пятом этаже.
Воскресенье, время обеда, в больнице тишина, и я, хромая к реанимационному отделению, обнаруживаю, что кто-то подложил под дверь скомканное бумажное полотенце, не давая ей закрыться. Рядом стоит тележка уборщицы, но самой уборщицы нигде не видно. Внутри полная тишина, если не считать приглушенных звуков медицинской аппаратуры – контролируемого механического ужаса критических проблем со здоровьем. Нигде ни одной медсестры – и в груди у меня сжимается комок.
Вдоль коридора тянутся одноместные палаты. Я понятия не имею, в которой из них Кристал, поэтому быстро проверяю их, ища ту, в которой дежурит полицейский. Во всех палатах лежат тела, молодые и старые, по большей части без сознания; некоторые устремили прямо перед собой туманный взор.
Я заворачиваю за угол и вижу перед одной из дверей пустой стул. В панике вбегаю в палату. Автоматический насос продолжает работать, но Кристал лежит неподвижно; на лице у нее маска, однако, к моему ужасу, часть аппаратуры, похоже, отключена.
Я лихорадочно жму на кнопку тревоги, затем звоню Бексу и оставляю ему голосовое сообщение, приказывая срочно подняться сюда. Наконец слышатся шаги, и в палату заходит санитарка, невысокая и пухлая, с медицинской кюветой, в которой лежат два использованных шприца.
Я предъявляю свое удостоверение.
– Она жива?
Санитарка хмурится.
– Да.
– Но эти дисплеи – на них же ничего нет…
– Вы врач?
– Я хочу, чтобы вы осмотрели эту пациентку… С ней что-нибудь сделали? Кто-то отключил оборудование?
Санитарка колеблется, затем вызывает медсестру, которая первым делом говорит, что я не могу здесь находиться. Только медицинский персонал.
– Эта женщина – свидетельница, – говорю я. – Она находится под защитой полиции. И я должен убедиться в том, что с ней всё в порядке.
Медсестра отвечает с черным профессиональным юмором:
– С ней всё в порядке, насколько это может быть в реанимации.
– Послушайте, тут должен был постоянно дежурить полицейский. Где он?
Она бросает на меня равнодушный взгляд.
– Полицейский – это ваша забота, а не моя. У меня и без того дел хватает.
– А почему дверь в отделение не заперта?
Медсестра с тем же заметным раздражением повторяет, что у всех хватает своей работы. А что касается двери – кто знает… Может быть, уборщица. Или кто-то из санитаров. Вообще-то, такого не должно быть, но порой случается.
Я остаюсь один с Кристал и аппаратурой. Перезванивает Бекс.
– Я уже бегу. Меня задержали.
– Можешь особо не спешить. Если придешь в этом столетии – всё в порядке. Я и сам могу ее охранять. Больше мне все равно делать нечего.
– Охранника нет?
– Здесь никого нет, твою мать. Что произошло с круглосуточным дежурством, когда даже отлить нельзя отойти, как ты говорил?
Судя по тону, Бекс потрясен; он обещает связаться с 19-м отделом и выяснить, в чем дело.
– Выясни, черт, обязательно выясни! – Наверное, на меня подействовало напряжение, потому что обыкновенно я сдерживаюсь.
Хромаю к двери и оглядываю коридор в обе стороны. Есть здесь тот, кто знает, как при необходимости отпирать запертые двери?
Через три минуты прибегает молоденький констебль, парень с мышино-серыми волосами, перепуганный до смерти. Он говорит, что был в столовой. Это констебль Винсент, вооруженный охранник. Следом за ним прибегает Бекс; вид у него дерьмовый.
Я подвожу Винсента к койке.
– В столовой?.. Видишь эту женщину? Видишь ее? Кто-то хочет ее смерти. Она доверилась полиции, чтобы ее защитили, а ты ее предал.
– Так точно, сэр!
– Мне кажется, что, пока ты наслаждался гамбургерами и картошкой, кто-то подкрутил это оборудование… Ну как, тебе хорошо?
– Никак нет, сэр.
– Что мешает мне устроить тебе разнос, твою мать?
– С ней всё в порядке? – спрашивает стоящий в дверях Бекс, но я не обращаю на него внимания.
