Я быстро раздеваюсь в нашей спальне. Это что-то нереальное. Я сижу на двуспальной кровати, в которой Лора восемнадцать месяцев спала с незнакомцем, внешне похожим на меня.
Неожиданно снова накатывает ужас, обвивая меня веревкой. Все то, что исчезло, что я не могу вспомнить. Что происходит с моим рассудком? Какое-то время – я понятия не имею, как долго, может быть, тридцать секунд, может быть, пять минут, – я сижу на кровати совершенно голый, ежась от холода, обнимая себя за плечи, до тех пор пока страх не исчезает бесшумно, точно так же, как появился, и я, выдохнув, снова стараюсь сосредоточиться.
Я отправляю Бексу сообщение с просьбой встретиться со мной в гостинице, где остановились Лорины немцы, затем надеваю классную рубашку от «Ральфа Лорана» и дорогущие джинсы – это самое простое, что я смог найти, но мне все равно в этом стыдно, словно я украл одежду у Р. Затем спускаюсь вниз, нахожу в ящике письменного стола какие-то таблетки, чтобы проснуться, и глотаю пару, запивая их кофе. Сразу же чувствую, как химия разливается по моим жилам подобно электричеству.
Лора собирается на удивление долго, и я окликаю ее, поторапливая. Она кричит в ответ, что собирает документы для встречи. Затем я слышу, как у нее звонит телефон, она отвечает, после чего объявляет, что такси уже выехало.
Выглянув в окно кабинета, я вижу, что Юсуф не двинулся с места, по-прежнему пристально смотрит на улицу. Он кого-то ждет?
В ожидании Лоры я падаю в черное кресло, обтянутое искусственной кожей, и кручусь в нем – это комната Р., где он (я) сидел полтора года, думая, решая проблемы. И я пытаюсь установить контакт. Земля вызывает Р.
Я тотчас же чувствую себя глупо, и мне становится страшно, поэтому я прекращаю это занятие и принимаюсь лихорадочно собирать разбросанные по полу бумаги. Но мне то и дело из ниоткуда является фраза, отдельное слово. Какая-то моя частица пытается передать послание. Как такое может быть? Как какая-то моя частица может быть не мною? Сама эта мысль приводит меня в ужас.
Но я должен решить эту проблему. Дрожа от страха, снова запрашиваю соединение, у себя внутри и слушаю. Получаю еще одно случайное слово, еще одну обрывочную фразу. Но в этом нет никакого смысла.
Я обхожу дом, ища, чем бы заняться, проверяю, заперты ли окна. Темнеет – день угасает, снова начинается снег. Вдруг перед домом появляется машина, лихорадочно работая щетками. Я напрягаюсь, но она проезжает мимо, не сбавляя скорость.
Наконец Лора присоединяется ко мне, все еще напряженная, в гневе. Мы выходим через черный вход, так, что Юсуф нас не видит, проходим по тропинке, ведущей через заснеженный сад к соседней улице, и находим там уже ждущее такси.
Мотель «Хейуэйн-Хилл» выходит окнами на полупустую стоянку. Перед входом – флагштоки, громыхающие на ветру. Внутри все блестит, как в VIP-зале в аэропорту. Главный конференц-зал на зиму закрыт на ремонт, поэтому Лора для встречи с немцами сняла номер-люкс. Она бросает портфель с документами и пальто в маленькой спальне и приводит себя в порядок перед зеркалом в гардеробе. Времени пять часов, а встреча назначена на семь.
– Что имела в виду Иззи, говоря, что моя амнезия оказалась очень кстати? – спрашиваю я. – Ты видишь в этом какой-нибудь смысл, Лора? Потому что для меня в этом никакого смысла нет. Есть еще что-то, что я должен знать?
– Росс, ты мне не врешь?
– Нет, это святая правда, – с теплом говорю я. – Тебе я ни за что не стал бы врать.
Лора тяжело опускается за низкий туалетный столик с зеркалом в другой комнате. Я стараюсь не смотреть на нее в открытую дверь, потому что сейчас, как никогда, хочу прочувствовать малейшие изменения интонации, паузы фальшивые и настоящие. Но даже так, краем глаза, вижу, как она яростно вонзает ногти в запястье.
– Мы… – наконец говорит Лора. И сразу же умолкает. – Это глупо. Какой смысл?
– Что глупо? – Я поднимаю взгляд. В зеркале вижу ее лицо, искаженное, проникнутое болью. Странно, но такая Лора нравится мне еще больше, чем когда она в нормальном состоянии, собранная. Я хочу защитить ее от того, что происходит.
– У нас ничего не получается, Росс. На прошлой неделе ты предложил попробовать еще раз, но люди не меняются. Никогда. Никто не меняется.
Я рассеянно переставляю бутылки в мини-баре.
– Но поговорить-то мы можем.
Лора достает из сумочки щетку для волос.
– Мы уже говорили. Мы только и делали, что говорили. Ты начал собирать свои вещи.
– Послушай, я понимаю, что ты злишься…
– А почему бы мне не злиться? Я ненавижу то, в кого мы превратились. Ненавижу то, что мы делаем друг другу. Ненавижу то, что с тобой сделала твоя работа.
– И ты ненавидишь меня?
– Не знаю. Я не знаю, ненавижу ли тебя. – Она быстрыми резкими движениями расчесывает волосы.
Я захожу в спальню с бутылочкой джина, банкой кока-колы и двумя стаканами из мини-бара.
– Но мы расходимся?
– Мы расходимся.
– Я спал на стороне?
– Твою мать! Просто не верится… Да. Да, блин, ты спал на стороне. После первого раза ты обещал, что такое больше не повторится, но у копперов это получается проще простого. Даже у Джерри.
