– Тогда ладно. Идем. – Себастиан нажал кнопку переговорного устройства, назвал их имена, и тюремные ворота со щелчком открылись.
Спустя пятнадцать минут одна из тюремных служащих привела их в сад.
– Согласно схеме, вашего отца похоронили вон там, – сообщила она, когда они прошли по газону – и Поузи уже представила бесконечное множество безымянных могил – к ряду захоронений прямо под высокими тюремными стенами.
– Да, все верно, – продолжила тюремщица, еще раз сверившись с захваченной с собой распечаткой. Она показала на поросший травой холмик слева от них. – Вот его могила.
– Спасибо.
– Хотите, чтобы я подошел туда с вами? – спросил Себастиан.
– Нет, спасибо, я не задержусь.
Поузи взглянула на указанную служащей невысокую насыпь и с гулко бьющимся сердцем приблизилась к ней. Она стояла над могилой с мокрыми от слез глазами, ничто на поверхности не указывало на то, что здесь покоится ее отец.
– Привет, папа, – прошептала Поузи. – Как жаль, что тебя похоронили в таком жутком месте. Ты заслужил лучшего.
Пока Поузи стояла там, ей вдруг впервые пришло в голову, что у отца имелась лицензия на убийство, поскольку он летал на своем истребителе в эпицентры военных действий. За это его награждали, называли героем. А здесь он лежал среди множества других преступников, поскольку отнял жизнь у человека, так жестоко предавшего его.
– Папа, тебе не следовало бы лежать здесь, и я хочу, чтобы ты знал, что я прощаю тебя. И всегда буду помнить и любить…
Она открыла принесенную с собой матерчатую сумку и достала оттуда сделанный ею маленький букет – стебли белой черемицы с зелеными блестящими веточками остролиста, усыпанного яркими красными плодами.
Положив букетик на холм, Поузи закрыла глаза и прочитала молитву.
Себастиан и служащая стояли поодаль от нее на почтительном расстоянии.
– Она знает, что в этой могиле похоронены два тела?
– Нет и, надеюсь, не узнает, – прошептал Себастиан, заметив, как Поузи перекрестилась и направилась к ним.
– Все завершили? – спросил он.
– Да, спасибо вам.
Выйдя за тюремные ворота, Себастиан повернулся к Поузи.
– Итак, мы отдали дань прошлому, а как вы теперь смотрите в будущее? Предлагаю запрыгнуть в такси, отправиться в «Фортнум» и немного покутить!
– Да, Себастиан, именно покутить мне сейчас и хотелось бы больше всего. – Поузи улыбнулась. – Давайте поскорее уедем из этого мрачного места.
Спустя полчаса они уже сидели в праздничной атмосфере зала ресторана «Фаунтин» в комплексе «Фортнум и Мейсон». Себастиан заказал им по бокалу шампанского.
– Давайте, Поузи, выпьем за вашего отца. И за вас. – Они чокнулись бокалами и выпили. – И как вы теперь себя чувствуете, увидев, где он похоронен? Стало вам легче или тяжелее?
– Определенно, легче. – Поузи кивнула, подкрепляясь сэндвичем с огурцом. – Каким бы ужасным ни было то, что произошло, теперь оно осталось в прошлом. Я простилась с ним.
– Это был очень смелый поступок, Поузи.
– Да, я рада, что у меня хватило смелости, и не могу выразить, как я благодарна вам за то, что вы сумели устроить это посещение. А теперь лучше расскажите мне, как продвигается ваша книга?
– В общем, уже втянулся в работу. Наверное, сдам ее в начале февраля.
– Есть ли у вас планы на Рождество?
– Никаких, – ответил Себастиан. – Воспользуюсь тем временем, когда все будут лакомиться сливовым пудингом, чтобы мирно поработать.
– Звучит довольно тоскливо, если позволите сказать.
– Наверное, но это гораздо предпочтительнее, чем провести время с моей матушкой и ее чертовски занудным муженьком, за которого она вышла замуж после смерти моего отца. Рождество ведь семейный праздник, а я одинок, поэтому такой вариант вполне оправдан.
– Допустим… а не хотели бы вы подумать о том, чтобы приехать и провести праздник с моей семьей в Адмирал-хаусе?
– Поузи, ваша доброта безгранична, но едва ли ваши родственники захотят видеть меня там.
– Почему?
– Ну, хотя бы потому, что я не принадлежу к вашей семье, – пробурчал он, намазывая булочку маслом.
– Бросьте, Себастиан, я думаю, что моя родня обрадуется вашему присутствию. Особенно одна особа.
– И кто же?
Поузи пристально посмотрела на него, взяла очередной сэндвич и сказала:
– Разумеется, Эми.
Она заметила, что Себастиан покраснел до корней волос.
– Только не говорите мне, Себастиан, что вы не понимаете, о чем я говорю, поскольку это будет ложью, а меня за мою долгую жизнь и так уже обманывали более чем достаточно.
– Ладно, не буду. – Он взял свой бокал и сделал большой глоток шампанского. – Но как вы узнали?
– У вас же с ней на лицах все было написано.
– Возможно, но все уже в прошлом, ведь Эми однозначно сказала мне, что никогда не бросит Сэма.
– И вы поэтому так внезапно покинули Адмирал-хаус?
– Да. Простите меня, Поузи, должно быть, вы рассердились на меня. Ведь Сэм ваш сын и…
– Эми ушла от него, Себастиан. Он жестоко избил ее, и только благодаря Фредди ему не удалось нанести ей большего вреда. Сейчас Сэм лежит в клинике в Эссексе, пытается излечиться от вспышек неконтролируемой ярости и алкогольной зависимости.
