Было 19:00 часов вечера. Семья собралась в столовой. Это была одна из самых больших комнат в доме, с белыми стенами и с классической мебелью цвета молока. Над большим стеклянным столом весела массивная, хрустальная люстра, которая сверкала как огромный бриллиант. Занавесы тоже были молочного цвета, а около двери стояли белые полки вина, создавая узки коридор в этой большой комнате.
"Ужин подан!!!" закричала прислуга. Члены семьи подошли к столу. Спустя 15 минут сквозь оглушающую тишину раздался голос Ричарда:
— Камилла, милая, где Себастьян, почему он не ужинает? — Камилла не успела придумать ответа, как раздался второй голос:
— Ох, простите за опоздание, я здесь. Как это не ужинаю? Ужинаю еще как, я голоден как монстр.
— Да ты и есть монстр, — с нежной улыбкой сказал Ричард.
В тот миг взгляды Дакоты и Камиллы поразились, в первые в их доме ситуация стала наколенной.
— Ричард, любой на моем месте поступил бы так же.
— Себастьян, — наорал Ричард, — я тебя не узнаю! Где тот образованный юноша поведение и этикет, которого поражали всех.
— Вот он Я, я не изменился, просто он меня довел. Я не позволю, чтобы Милу обижали, даже если это будет сам господь Бог.
— Кто ни будь, объяснит о чем идет речь? — раздраженно сказала Дакота.
— Конечно милая, Себастьян избил учителя истории, он в реанимации, — вытирая рот, спокойно сказал Ричард.
— Себастьян, это правда? — Дакота была в ужасе.
— Чистейшая. Я надеюсь, что он там и сдохнет. — Улыбнулся брюнет и взял порцию закуски.
— О Боже Себастьян, но зачем? — удивленно и разочарованно спросила Дакота. Она не знала сына таким жестоким.
— Этот ублюдок, положил глаз на Милу. — Брюнет от злости сжал столовый нож так, что он оставил след на его руке.
— Это Правда Камилла?
— Да мама, он защищал меня.
— Ладно, все, ужин остынет, — сказал Ричард спокойным и мирным голосом, будто не хотел конфликта в своем доме.
После ужина Я стал медленно идти по коридору, в кабинет, у меня был разговор с Ричардом. Я взвешивал все, но на душе было не спокойно. Я винил себя, но пока не понимал за что именно. Мое душевное страдание прервал ее голос. Мое сердце екнуло.
— Себастьян куда ты? Нужно поменять повязку на твоем плече, я не засну, пока не поменяю ее, — как вы уже поняли, это была Мила. Я застыл, не хотел обернуться, но ели нашел в себе силы смотреть на нее, ибо законы приличия не позволяли беседовать стоя спиной.
— Да? Правда? Что ж я… — Голливуд выдал бы мне Оскара, за улыбку, потому что я еле себя контролировал. Я призирал себя, чувствовал виноватым ублюдком, не меньше чем тот учитель. За что? Сам не в силах себе признать.
— Себастьян, что с тобой?
— А что со мной, Солнышко?
— Не притворяйся. Ты странно себя ведешь. Ты обычно более открытый и дерзкий. А сейчас ты, как будто, сломлен.
— Тебе нравится моя дерзость, детка? — я ехидно улыбнулся, — Солнышко, если ты хочешь мне помочь с повязкой, я буду ждать тебя у себя, но у меня разговор с твоим, точнее (я прокашлялся) с
— Хорошо, я буду ждать. — Я улыбнулся ей и пошел дальше, к Ричарду.
— Тебе холодно? — Ричард сидел у камина и не моргая смотрел на огонь.
— Нет сынок, я зажег камин, потому, что огонь помогает мне собраться с мыслями, — сказал Ричард и протянул мне стакан с виски. Кабинет я любил больше всего. Обустраивал его я: лично. Коричневый интерьер с изумрудными креслами и с черным камином — все так, как я люблю.
— Спасибо. Ричард прошу быть со мной откровенным. Где я облажался? — вопрос не был риторическим, я спрашивал это искренне, я сходил с ума. Я надеялся, что он поможет мне. Поможет себя понять и
— Облажался? А в чем ты облажался? Напротив я благодарен тебе, за правду. Если бы не сегодняшний инцидент, мы бы так и не узнали об опасности, которая грозила многим ученицам. — Его слова закопали меня еще глубже. — Сынок, почему ты в таком состоянии, что тебя гложет? Ты уже не ребенок. У тебя свой бизнес, своя жизнь. Ты учишься в самой элитной академии бизнеса. Что за подростковая депрессия у тебя в твои 27?
— Я надеялся на ругань.
— Хах, ну прости за разочарование.
— Я же просил быть со мной честным.
— А если честно, ты пугаешь меня, — сказал он и сел напротив.
— Себя я тоже пугаю, — ответил я, играя со льдом на дне стакана.
— Сынок, скоро у тебя будет своя семья, любимая и дети, и тогда ты поймешь, что…
— У меня не будит семьи и прости, что я перебил тебя, просто давай ближе к делу. Тебе же явно есть, что мне сказать. Не тяни, пожалуйста, к тому же Мила ждет меня, она хочет обработать мою рану так что …, — я одним вдохом опустошил уже второй стакан. Его слова сделали мне больно, сам не знаю почему.
— Опять спешишь к систре? Я предполагать даже не мог, что у вас будет
