Комната белого рояля (СИ) полностью

— Ричард, я защищал Милу, он не скрывал, что заинтересован ею, ты бы поступил точно так же. Я должен был приветствовать, что он положил на Милу глаз и даже не попытался этого скрыть? А этот ублюдок, даже, младше меня! Ричард, Мила еще ребенок, беззащитный цветок, которого я все время хочу оберегать.

— Себастьян, ты же ревнуешь, не обманывай не меня, не себя! Ты бы избил даже одноклассника Милы, будь он заинтересован ею! Дело не в учителе. Вместо того, что бы ревновать к сестре, обустрой свою личную жизнь! Хватит бегать по стриптизершам и проституткам. — Ричард, сказал это, уже, повышая голос, его терпение тоже заканчивалось. Шах и мат. Ричард уничтожил меня. Я выпил третий виски до дна и не знал, что ответить. Он был прав. Я чертовский ревновал. Я хотел зарезать любого, кто посмотрит на Милу, но не мог. Ричард упустил только одно: я не ревновал как брат, я ревновал как мужчина и нечего не мог с этим поделать. — Можно вопрос, сынок? — уже тихо продолжил он.

— Конечно Ричард. Я слушаю. — Я примерно понимал, что тяжелая артиллерия еще впереди, но этот вопрос стал кинжалом прямо в сердце.

— Почему ты решил, что у тебя не будет семьи?

— Потому что я не женюсь на не любимой. Никогда!

— Так женись на любимой.

— Не могу!

— Почему? Вот Камилла на пример, выйдет за Чарльза. Это уже точно…

— Уже? А что изменилось?

— Видишь ли сынок, у меня, как у отца, есть некие опасения. Пока Мила не влюбилась в кого не будь “не правильного”, ее нужно выдать замуж.

— Она же не любит его. Ты погубишь собственную дочь.

— Полюбит. — Самодовольно заявил Ричард и сделал глоток.

— Спокойной ночи Ричард. — Ели проговорил я и пошел к двери.

— Спокойной ночи, сынок. — в след крикнул он.

Я поднялся в свою комнату. Сердцем спешил к Миле, но молился, чтобы ее там не оказалось. Я открыл дверь и, так как моя кровать была в самом центре комнаты, Милу я увидел моментально. Видимо она села и ждала меня, но в какой-то момент заснула. Рядом был поднос с лекарствами и бинтами. Я тихо закрыл дверь и подошел к ней. Я стоял как вкопанный, не знал, что делать. Будить ее я не стал. Она была в шелковом ночном платье, и я боялся, что она замерзнет. Я накрыл ее краем покрывала и сел на кресло. Одно я понимал очень четко — я любовался ею. А разве это запретно? Она же член моей семьи. Точнее это я стал членом их семьи когда-то. Но она этого не могла помнить, я был старше. Она просто знала, что я приемный, а я детально помнил, тот день. Пока я подался детским воспоминаниям Мила проснулась:

— Господи, это ты? Я…

— Нет дорогая, это Себастьян, хотя, если ты считаешь меня Богом, то я не против, — ее реакция позабавила меня, я встал и подошел к ней.

— Ты безнадежен, — она тоже посмеялась на собственное высказыванье, — Я ждала тебя потом заснула. Прости.

Я стал медленно растягивать рубашку. Рука болела до безумства, я еле совершал движения.

— Что ты делаешь?

— Снимаю рубашку, ты же должна поменять мне повязку на плече, или я не правильно понял?

— Ох да, прости я…

— Солнышко, что с тобой?

— Себастьян я… мне…, — я смотрел на нее с изумлением. Я же не был идиотом, и понимал, что у нее в голове, но хотел, чтобы она сама разобралась с мыслями. Я сел на кровать рядом с ней и обнял ее. Без пошлости, так как действительно обнимает сестру старший брат. Все мы всегда знали, что она мне не сестра, но уважал я ее наверное сильнее и больше.

— Чшшш, Солнышко, нечего не говори. Прости меня.

— За что? — она вывернулась с моих объятий и посмотрела мне в глаза.

— Ты считала меня старшим братом и защитником, а я предал твое доверие. Я обманул тебя и, наверное, сейчас тоже обманываю. — Я еле сдерживался на расстоянии. Я безумно хотел накинуться на нее, обнять и не отпускать, хотя бы до утра.

— Нет, ты защитил меня и мне это понравилось, — она не поняла истинный смысл моих слов, а я не стал продолжать эту тему.

— Себастьян твои движения выдают твою боль, даже не скрывай, снимай рубашку я открою лекарство.

— Хорошо-хорошо доктор, я весь твой.

Она медленно сняла старую повязку и открыла рану. Вид раны, наверное, был пугающим, но Мила контролировала, свою панику, чтобы не задеть меня. Самоконтроль достался ей от Ричарда. Она нанесла какую-то мазь и стала нежно массировать. Я впервые ощутил ее пальцы на своем теле. Это сводило с ума. Мила вызывала во мне спорные чувства, такие, какие не удавалось вызвать никому раньше. Я закрыл глаза и поднял голову вверх. “О боже! Что ты делаешь со мной малышка?! Я могу сорваться в любой момент”. В итоге я сзжал простыню, Мила подумала, что я это сделал от боли и спросила:

— Я сделала тебе больно? Прости пожалуйста.

— Подуй чуть-чуть, — хрипло попросил я.

— Конечно.

— Спасибо, Солнышко. Знаешь, если бы ты была медиком, я бы предпочел болеть вечно.

— Это не смешно, Себастьян, — возмутилась она.

— А я не шучу. — Я действительно не шутил. Просто Chivas разговорил меня.

— Ты что пьян?

— Нет, мы с Ричардом выпили лишь бутылку.

— Целую бутылку? Вдвоем?

— Нет, два стакана он, остальное — Я.

— Так ты пьян!