Комната белого рояля (СИ) полностью

— Камилла, у тебя не найдется шарф или, какая ни будь, повязка? Я хочу собрать волосы…

— У меня с собой только маленький клатч, а что тебе нужно? Может, мы сможем заменить шарф чем-то другим? Заколкой на пример. — Я уже мысленно перебирала все варианты, как помочь подруге сменить прическу.

— Ох, да нет, мне просто жарко и я хочу собрать волосы вот так, — сказала она и продемонстрировала аристократичную прическу, открыв шею, — просто, понимаешь, этот засос не как не могу скрыть, а демонстрировать его не прилично. — Она явно была довольна этим шрамом, ибо пока проговорила это все, три раза укусила губу и глаза стали блистать.

— Ой, понятно, а… что это?

— Хихихихихи, дурочка, это укус. Когда мужчина и женщина отдаются страсти, они иногда кусают друг друга, чем сильнее страсть и любовь, тем заносчивее шрам.

— Ххихихи, понятно, буду знать. — Мне стало неловко от такой темы, но я посмеялась вместе с ней. Я не посчитала нужным спросить, кто это сделал, потому что у Кетрин часто менялись партнеры, и замена имени мне бы нечего не дало. Но она сама решила продолжить разговор:

— Главное, во время секса, я сказала ему, чтобы он сдержался, но он меня даже не слушал… Его пыл… Ммммм…… Он не затихал. Ххахахах, ах уж эти мужчины! Мы ели оторвались друг от друга, когда твои занятия в школе закончились. Он не хотел останавливаться, но я настояла на том, чтобы он приехал за тобой, а то не вежливо было бы заставлять тебя ждать, из-за наших, ну сама понимаешь… утех.

— Что? — Ноги стали ватными. Мне стало так больно, что я отказывалась воспринимать эту информацию. — О ком ты сейчас говоришь?

— Как о ком? О Себастьяне, конечно же. Мы же теперь вместе.

— Вот как? Поздравляю…, — Я готова была умереть в этот момент.

— Ох, прости, Камилла, там читают тост в честь меня, мне нужно отлучиться.

Шоу с огнями закончилось, танцовщицы покинули сцену. На всю громкость стала играть песня Indila-TournerDansLeVide. Она очень четко характеризовала мое внутреннее состояние. Наконец Кетрин покинула меня. Я стояла и не понимала, что происходит со мной. Все мое тело горело изнутри. Мне было больно. Мое сердце треснуло на миллион осколков. И только теперь я поняла, что не безразлична к нему. “Господи, что ты за чудовище? Ты влюбилась в брата! Теперь страдай” я была самой последней тварью в собственных глазах. Перед глазами пробежали все его нежности, подарки и слова. Я только сейчас поняла, что он мне нравился как мужчина. Я не была в силах представлять его с другой, но и со мной его представить не хотела. Я вспомнила, как он держал меня на балконе, как прикасался к моим волосам и нюхал парфюм, как он прогнал меня, как на следующий день просил прощения. Я вспомнила даже танец с Кетрин, и только сейчас осознала, что мечтала оказаться на ее месте. Я вспомнила, как он говорил, врал мне, что Кетрин не интересна ему. Я вспомнила наше танго и день в отеле. Воздух покидал мое тело, я задыхалась. Слезы сами пошли из моих глаз и я, как окаменевшая статуя, осталась стоять в центре зала. Никто бы не увидел, что я плачу, из-за освещения и числа гостей, но мне было не до этого. Перед глазами мерцал его образ: его вечно нервные движения, его классический, но темный стиль, его черные рубашки, идеально облегающие его спортивное тело и мышцы, его щетина, его горячий взгляд и манера выпивать виски. Он был грубым, но вся его нежность пылала внутри. Он был нежен со мной, будто дьявол, который хочет скрыть свою сущность. Если бы меня спросили какой фильм характеризует его, на ум пришел бы только один “365 Дней”. Я стояла и думала, когда же влюбилась в него? И ответа не было. Я любила его всю жизнь? Нет, точно нет. Так, когда же это произошло?

Я стояла в центре зала мучилась собственными мыслями, и лишь любимая песня даровала надежду, но в то же время пожирала еще больше. По моему лицу бежали слезы. Я не знала, что делать. Вдруг я почувствовала, что кто-то скинул мои волосы на бок и нежно прикоснулся моей спине, за тем шее и кончиками пальцев нежно погладил ее. Я дрогнула и повернулась:

— Чшшш, тише, Солнышко, это я, — ели слышно прошептал Себастьян. Он носом уткнулся в мои волосы, наслаждался ароматом и улыбался. Когда он увидел мои заплаканные глаза, его нежность моментально исчезла, в его зрачках запылал огонь. Скрытый гнев опять вырвался наружу.

— Кто заставил тебя заплакать? Скажи немедленно! — он уже кричал.

— Для чего? Хочешь наказать? — сквозь слезы спросила я.

— Солнышко, я убью любого, кто заставил, тебя заплакать. Мила, у тебя тридцать секунд, чтобы сказать мне, что случилось!

— Так, застрели себя!

— Что?

— Я из-за тебя в таком состоянии! Ты лжец и подонок, Себастьян! — он подошел, чтобы обнять меня и, как всегда, успокоить. В этот миг эмоции взяли верх над моим воспитанием, и я дала ему громкую пощечину. Я испугалась от содеянного. Он удивился, его глаза, в миг, стали страшными, за тем он улыбнулся и укусил губу.