Комната белого рояля (СИ) полностью

— Тебе-то какое дело? Я и мой жених! — я дразнила его. Себастьян разозлился моих слов, он сделал шаг ко мне, взял за локоть и протянул меня к себе. Его пальцы впились в мою кожу так сильно, что мне стало больно. Он умел быть жестоким, но в этой жестокости было много различных чувств.

— Не играй с огнем, дитя, я могу обжечь тебя дотла! — почти интимно прошептал он сквозь зубы.

— Ты уже это сделал! — вырвалось с моих уст. Его взгляд изменился. Он глазами разбежался по всему моему телу и посмотрел так, будто я дала ему разрешение на что-то важное, или исполнила его заветную мечту. Он не сказал ни слова, а лишь сделал шаг ко мне и губами коснулся моим. Я задрожала. К моим губам, впервые, коснулись мужские губы, и этот мужчина считался моим братом. Он посмотрел на меня, будто взглядом спрашивал разрешения, а я не сопротивлялась. Я должна была оттолкнуть его, ударить, или, хотя бы, потребовать объяснения, но у меня не было сил на это. Чувства к нему оказались сильнее моих уставов, внутренних табу и разума. Поняв, что я тоже этого хочу, он уже с уверенностью и волной страсти завладел моими губами. Это мой первый поцелуй и с тем, кого я безумно люблю. В левой руке, Себастьян, держал оружие, а правую, он, положил на мою талию и еще ближе потянул меня к себе. Потом, прерывая поцелуи, он сказал мне, прямо в губы:

— Я уже не могу контролировать себя, слышишь? Не могу! Я схожу с ума. Ты единственная причина моим грешным мыслям и если даже мне грозит сгореть в аду я готов, лишь бы снова почувствовать твой запах. Ты моя зависимость, ты моя вредная привычка, ты сломала мои планы и стала единственной целью моей жизни. Я каждый миг хочу тебя, люблю тебя, и это ломает меня изнутри. Я сделаю так, что и ты полюбишь меня и будишь самой счастливой, — сказал он тихим но ускоренным тоном. А ведь он уже говорил, что любит меня, просто я не понимала как именно.

— Я… я не уверена…, — мне стало страшно и приятно одновременно.

— Моей уверенности хватит на нас двоих, моя Ведьмочка. Мила, прости меня за все. Я люблю тебя. Я люблю тебя давно и безумно. Тогда, в Chartwell Estate, я уже ели сдерживался. Когда ты пришла в мою комнату, я хотел тебя обнять, почувствовать твой аромат и насладиться тобой. Все это время я бесился, когда замечал чью-то симпатию к тебе. Я готов был зарезать любого, даже Тома, за чувства или надежды по отношению к тебе. В моем сознании ты всегда принадлежала только мне и я не отдам тебя никому. Я не знаю когда, именно, это случилось, но ты завладела мною, Ведьма.

Я дрожала. С вами бывало такое? Когда твои собственные мечты пугают тебя сильнее, любого страха. Я услышала слова от любимого человека, такие слова о которых могла только мечтать. Скажу вам большее, в нашем кругу было много девушек, кто мечтали услышать именно эти слова, именно от него, но завоевать сердце дьявола сумела Я. Другая гордилась бы этим, но меня это пугало. Я слишком хорошо знала его душу, и попасть в нее было не самым безопасным явлением.

— Мила, прошу тебя, не молчи, скажи хоть что-то.

— Мне страшно, — сказала я и заплакала. Себастьян бросил оружие на пол и обеими руками обнял меня, будто хотел укрыть от всего мира. Он поцеловал меня в макушку, как тогда, в детстве. Спустя минуту, послышалась серена полицейских машин и звук из микрофона: “Рекомендуем сдаться без приключений, предупреждаем, мы можем открыть огонь”

— Черт.

— Себастьян, что происходит? Ты что-то сделал?

— Много чего. Я даже не понимаю за какую, именно, проделку эти “карапузы” прибыли.

— Себастьян, ты в своем уме? Бежим!

— Что? Никогда в жизни. Сейчас убегут они…

— Себастьян прошу тебя, ради меня, я не хочу оказаться в участке. Папа нас убьет. Все СМИ напишут об этом. Нам этого не надо. Умоляю.

От лица Себастьяна

Я всегда умел договариваться с местной полицией. Конкретно этот “визит” устроил мой новоиспеченный тайный знакомый. Я был уверен, что этот старик не мог ограничиться лишь письмами. Но сейчас не это было важным. Я был с Милой и нес ответственность за нее. Я не хотел вмешивать ее в свои проблемы. Я взял ее за руку, поднял оружие и действительно побежал. Я чувствовал себя подростком, кого застукал отец, во время курения. “Доигрались! Ты долгое время боролся с чувствами, затем понаблюдал, как твоя любимая говорит “Да” другому, за тем ты признался в любви ей, а теперь вы вместе убегаете от полиции! Детский сад, сука!” я мысленно ругался. Мила отставала, потому что, как всегда, была в бальном платье. Мы, через черный выход, вышли из здания и добежали до темного переулка. Когда я понял, что мы оторвались, я сбавил темп.

— Здесь жутко, — прозвучал голос Милы.

— Не бойся, ты со мной.

— Я и не боюсь.