После разговора я несколько минут бродила по комнатам и коридорам. Особняк действительно был роскошным, я чувствовала его волшебную ауру и представляла себя в старинном музее. Я как-то еще больше зауважала Себастьяна, за принцип вернуть родной дом, за то, что он добился вершин и денег без помощи моего отца. Но мне стало больно. Глядя на портрет его дедушки, я поняла, что внук такого человека не имел право голодать или считаться сиротой. Я вспомнила, как придурки, каким был, на пример, мой жених, в детстве считали себя наследниками известных семьей, а Себастьяна сиротой, кому повезло с приемной семьей. Чувство несправедливости съедало меня. Я дошла до огромного и, местами, грязного зеркало. Мое отражение выдавало все то, что я пережила в последние три часа. Размазанный макияж, испорченное платье, мелкие ссадины на ногах и грязь:
— Себастьян, а я могу помыться? — с надеждой спросила я.
— Конечно, на первом этаже тоже есть ванная. Я отремонтировал электричество и водопроводки. Вода чистая и теплая, можешь принять душ, я даже найду для тебя полотенца. — Я так обрадовалась, словно родилась заново.
На второй этаж не стоило подниматься. Лестница была рыхлой, она нуждалась в ремонте, и было бы небезопасно наступать на ступени. Но ремонтом, Себастьян, видимо, не занимался, поэтому лестница была обведена лентой. Я пошла в ванную комнату. Наполнила горячую ванну и нырнула в нее. Это было блаженством. Тусклый, античный светильник создавал романтическую атмосферу, я чувствовала себя, как в историческом фильме. Вскоре я закончила все водные процедуры, надела темно-синий халат, который раздобыл для меня Себастьян, и направилась в гостиную. Камин горел. Чувство уюта и теплоты окутали меня. Я позвала Себастьяна, но не нашла. Мне на секунду стало страшно.
— Ты маньяк?!
— Подожди и скоро узнаешь, — сказал он направляясь на кухню. Я рванула следом за ним.
— Что это? Откуда? Ты охотился? — Я испугалась, потому что не сразу поняла какое, именно, животное или птицу он держит в руках.
— Мила, мы не в Валахии, а я не Дракула, успокойся, — он смеялся надо мной, — я просто купил курицу у соседа. Неподалеку есть дома, это поселение милая, здесь не только мы. Здесь живут люди. Мужчина держит не большой скот, торгует мясом и овощами. Так как сейчас ночь, он не почистил и не упаковал их, как ты привыкла видеть продукты, я сказал, что сам почищу их.
— А…о, — мне стало неловко.
Себастьян почистил их, сделал какие-то ритуалы со специями и на шпашках повесил их в камин. Мы сидели у камина, наблюдали за ужином и пили чай. Вскоре Себастьян встал, от куда-то, нашел бутылку виски, и вернулся.
— Может у тебя зависимость? — спросила я.
— Есть у меня некая зависимость, и она задолбала меня своими детскими вопросами.
— Бля, бля, бля, бля, — высовывая язык, подразнила его я. Он начал расстегивать рубашку. Следя за жестами его сильных рук, мое сердце ускорилось.
Я все это время терпел боль от моей раны. Сердце уже не выдерживало, мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. Все что оставалось делать в таких условиях, так это обработать рану спиртным, что и я планировал сделать. Мила смотрела на меня, потом когда я совсем разделся до пояса, она отвернулась.
— Дай я…, — сказала она и отняла бутылку. Она нежно, маленькими каплями наливала виски на рану. Я так оценил ее старание помочь мне, что забыл про боль. Я не сдержался и рукой потянул ее к себе. Мила рухнула со своего места прямо на мои колени.
— Эй, хихиххихи, — она смутилась, но засмеялась.
— Наш разговор остался незаконченным, Солнышко. — Прошептал я. После горячей ванны, ее аромат стал более сладким и манящим. Я представлял, какая мягкая ее кожа после ванны и еле сдерживал себя. Я положил руку на ее талию и нежно погладил живот.
— Себастьян, папа нас убьет.
— Оставь это мне. Просто скажи, чего хочешь
Она молчала сидя на моих ногах. Смотрела на огонь, потом посмотрела в мои глаза.
— Мила, я все это время врал себе, да и тебе тоже. Я люблю тебя и хочу тебя, все время. — Сказал я, целуя ее шею, — Я виноват. Я должен был признаться тебе раньше, целовать тебя больше и никогда не отпускать.
