Комната белого рояля (СИ) полностью

19:00. Стилисты поработали на славу. Я смотрела в зеркало и восхищалась самой собой. Мама все это время была рядом, напоследок она помогла мне с молнией платья, только потом спустилась к остальным. Я надела черное платье декольте с глубоким разрезом до бедра, черные лабутены и фамильное колье. Мне оставалось побрызгать духи и выйти. Это был мой любимый аромат, Шанель номер 5. Себастьян подарил мне этот парфюм, когда мы семьей отдыхали на лазурном побережье персидского залива. Мы гуляли по магазинам, и он решил просто сделать мне подарок. Ароматы самые твердые напоминания о чем-то или о ком-то. Именно через аромат человек вспоминает то или иное событие. Я же вспомнила тот день и на лице появилась улыбка. Я посмотрела в зеркало и попыталась подбодрить себя. «Так Камилла, тебе нечего бояться или стесняться. Ты с семьей и ты важная гостья. Расслабься!» безнадежно утешала себя я, но волнение никуда не делось. Я спустилась вниз. Уже на лестнице витала аура грации и богатства. Фотографы стояли и рвались на кусочки ради одного успешного кадра. Я с приподнятой головой и гордой осанкой медленно спускалась к остальным. К моему великому счастью родных я увидела сразу. Мама в роскошном золотистом платье стояла в обнимку с папой. Они были похожи на Клеопатру и Цезаря, а напротив них, спиной к лестнице, стоял Себастьян со стаканом виски и смеялся над шутками папы. Мама восхищенно смотрела в мою сторону. Себастьян, уловив взгляд мамы, машинально повернулся к лестнице и тоже посмотрел на меня. От его взгляда мне стало не по себе. Во первых в эту минуту я осознала, что мне важна его реакция на мою внешность, что разозлило меня, во вторых я не смогла расшифровать значение его взгляда. На секунду он замер и посмотрел на меня с ног до головы. Потом свободной рукой поправил бабочку на шее, будто та душила его. Я подошла к ним.

— Ты очаровательна доченька, — глаза мамы блистали от восхищения.

— Спасибо мам, — мне стало тепло и спокойно от ее слов.

— Ну что ж молодежь, нам с мамой надо вести несколько обязательных бесед, а вы развлекайтесь. А ты Себастьян, чтобы ни шагу не отходил от сестры, — приказал папа и они с мамой слились в толпе.

— Ну что ж Солнышко твой спутник Я, — самодовольно заявил Себастьян и подал мне руку.

— Ты не рад? — неуверенно спросила я, думая, что он недоволен раскладом.

— Мне будет тяжко сегодня, ибо ты восхитительна, — его голос будто поменялся и его комплимент накрыл меня румянцем. Мне было приятно слышать от него такое. Мы не успели пройти в общий зал, как фотограф подошел к нам:

— Господин, мы вас пока не снимали, прошу, сядьте в кресло я хочу фотографировать вас и вашу спутницу, — не дав времени для согласия настоял фотограф, на что Себастьян просто рухнул в кресло.

— Юная леди, вас тоже прошу, можете сесть на колени вашего возлюбленного, снимки будут горячие но в то же время статные, — энтузиазм фотографа не знал границ.

— Эммм… вообще-то я его сестра, — мне стало стыдно от предложенной позы.

— О, тысячекратно извиняюсь, тогда сядьте на подлокотник кресла. Сниму вас как наследников известного рода.

От лица Себастьяна

Мила села рядом. Я мысленно разозлился на фотографа, но потом представил ее на моем колене и возненавидел себя из-за этого. Она красиво уселась на подлокотник. От нее веяло моим любимым ароматом и теплом, скорее, пожаром. Я подал ей руку, она пальцами прикоснулась моей руке сверху. Наши пальцы были переплетены. Я непроизвольно сжал ее пальцы и, наверное, сделал больно. Она дрогнула.

— Прости, я не нарочно, — сквозь зубы прошептал я, не отрывая взгляд от фотокамеры. Она не ответила, а лишь погладила мою руку. Я улыбнулся ее этому жесту, а фотограф заполучил кадр, которого так ждал.

— Перфекто, Господин. Спасибо за уделенное время, — поблагодарил он нас и потерялся.

— Так ты умеешь фотографироваться, да еще и улыбаясь? — насмехалась Мила надо мной.

— Я много чего умею, Солнышко. Это не все мои таланты.

— И какие же у тебя скрытые таланты?

— А вот это не для семнадцатилетнего ребенка, — сказал я и взял ее за руку. Она засмеялась. Я обожал ее смех.

Мы стали бродить по залам. По дороге я вел короткие светские беседы со знакомыми мне людьми, а Мила просто стояла рядом. Она была моей декорацией: просто украшала меня своим присутствием.

— Тебе не скучно? — спросил я.

— Подобные мероприятия всегда скучны.

— Это ж угораздило тебя родиться в богатой семье, — засмеялся я.

— А ты? — посмотрела она на меня, наверное, хотела по взгляду понять, что я чувствую.

— Я что? Меня к вам привела судьба, но всему материальному добился я сам. Ты даже не можешь представить, через какое дерьмо, я проходил все эти годы.

— Я знаю, папа всегда гордился тобой, и приводил всегда в пример, — сказала она.

— А ты? Ты рада, что я появился в вашей жизни? — я стоял и как ребенок ждал ответа.