Жестоко убита неизвестная молодая женщина, а ее сын-подросток после попытки самоубийства лежит в коме. В расследование пытаются вмешаться агенты ФБР… которые вот уже два десятилетия считаются погибшими. А единственный, кто может пролить свет на это дело, находится в психиатрической лечебнице…
Перешагнув через труп охранника, Дарби МакКормик клацнула магазинной защелкой своего пистолета-пулемета «Хеклер-и-Кох», и два пустых рожка на тридцать патронов каждый со звоном полетели на пол. Следующим движением она вставила свежую обойму.
По лицу и спине градом катился пот. Напряженно вслушиваясь, она прижалась к стене возле двери, стараясь уловить хоть малейший шорох, доносящийся снизу, сквозь монотонное «чуф-чуф-чуф» вертолетных лопастей, перемешивающих жаркий воздух над крышей.
Она ничего не услышала, но знала, что Крис Флинн может появиться здесь в любой момент. Еще внизу, в подвале, укрываясь за грудой деревянных ящиков от двух подручных Флинна, которые лупили длинными очередями во все стороны, Дарби видела, как Флинн бросился к лестнице. А потом свет погас — это ее напарник по отряду полиции особого назначения отключил электропитание оптового склада. По шатким ступеням она взбежала на балюстраду первого этажа, чтобы перехватить Флинна, прежде чем он доберется до лестницы, которая оставалась для него единственным путем к спасению.
Дарби не сомневалась в том, что он еще не успел подняться по ней. Она выскочила из-за угла, глядя сквозь прорезь прицела на длинный коридор, залитый тусклым светом, сочащимся из окон. Все еще слишком темно. Она рывком надвинула на глаза очки ночного видения.
Темнота внутри складского помещения рассеялась, сменившись неестественно-зеленым свечением. Дарби медленно двинулась по коридору к лестнице.
С грохотом распахнулась дверь, и она увидела Флинна, стоявшего за спиной перепуганной женщины. Одной рукой он обхватил ее за горло, а другой приставил к ее виску «глок». Флинн осторожно выглядывал из-за плеча женщины, умело скрываясь за ней.
«Проклятье! Стрелять слишком опасно!»
К тому же Дарби хотела не убить Флинна, а всего лишь ранить, чтобы помешать ему добраться до вертолета. Полученный ею приказ не допускал двойного толкования: Флинна следовало взять живым. Мертвый он был бы бесполезен.
— Я знаю, чего вы, уроды, от меня хотите! — выкрикнул Флинн, и его высокий, срывающийся голос разрезал влажную духоту спертого воздуха. — Но я вам ни слова не скажу!
Дарби осторожно шагнула вперед.
— Мистер Флинн, я здесь, чтобы защитить вас. Картель…
— Оставайся на месте и брось пушку!
Дарби остановилась, но оружие опускать не спешила.
— Картель убьет вас, Крис. Вы слишком много знаете. Они не могут оставить вас в живых. А вот мы можем предложить вам защиту в обмен…
— Ничего не хочу слышать! Бросай пушку, или, клянусь Богом, я прикончу ее прямо здесь!
Дарби ничуть не сомневалась в том, что банкир (белый, американец, тридцати восьми лет) так и сделает. Он собственными руками задушил подружку, с которой прожил двенадцать лет, после того как узнал, что она с потрохами продала его полиции Бостона, сообщив о том, что с помощью своей компании по инкассированию чеков он отмыл почти полмиллиарда долларов для семейства Мендула, колумбийского наркокартеля, полученных от торговли кокаином.
Флинн двинулся вперед, прикрываясь женщиной, как щитом. Женщина покачнулась, и ее каблуки заскребли по полу, когда она вцепилась в руку Флинна, чтобы не упасть. Длинные черные волосы почти полностью закрывали ей лицо. Одета она была совсем не так, как принято одеваться у служащих товарных складов и оптовых магазинов. На ней были туфли-лодочки с перекрещивающимися ремешками и стразами из горного хрусталя и деловой белый костюм от модного портного, подчеркивающий достоинства высокой фигуры с выпуклостями в нужных местах.
«Спецназ может проследить за вертолетом, — подумала Дарби. — Они могут направить людей к месту посадки и взять всех тепленькими».
— Пожалуйста, сделайте так, как он говорит! — на ломаном английском взмолилась женщина. — У меня двое малышей. Я хочу вернуться к ним!
Дарби произнесла громко и отчетливо:
— Ладно, Крис, теперь ты — главный. Я отхожу от лестницы.
— Бросай пушку!
Дарби по-прежнему колебалась, не зная, на что решиться.
— Отпусти заложницу, и я не стану стрелять.
Женщина вскрикнула и тут же поперхнулась.
— Я прикончу ее, клянусь Богом…
— Ладно, Крис, твоя взяла.
Дарби опустила ствол и потянулась, снимая ремень пистолета-пулемета с плеча.
Флинн шагнул к лестнице. Инфракрасные очки ночного видения обеспечивали прекрасный обзор. Дарби отчетливо видела сеточку мелких, извилистых шрамов на лысой голове Флинна, обручальное кольцо с бриллиантом на пальце женщины и изящное переплетение узоров на ее браслете.
Дарби уронила «Хеклер-и-Кох» на пол и ногой оттолкнула его в сторону, к правой стене. Если Флинн начнет стрелять, она попробует прыгнуть в ту сторону. Под камуфляжной формой на ней был надет пуленепробиваемый жилет, а голени и бедра прикрывали металлические пластины.
«Молись, чтобы он не выстрелил тебе в голову».
— Твоя очередь, — сказала Дарби.
— Я тебе все равно не верю. — Флинн подошел ближе. — Становись на колени — и никаких резких движений.
— Я сделаю все, что скажешь, если ты не причинишь вреда заложнице.
