– Ну как же… Полип голосовых связок.
Ах да, действительно!
Удзихара написал три дня назад. Сообщение, призванное объяснить ситуацию, было лаконичным.
[Сорян, у меня болит горло, не смогу говорить]
В памяти мгновенно оживают воспоминания, и я невольно прыскаю.
Это было на третьем курсе университета, кажется, в начале осени. Я валял дурака на нашем обычном месте в столовой, когда он подошел и жутким сиплым голосом сообщил:
– Шах и мат, все кончено. Мне сказали выбирать: или операция, или не разговаривать месяц.
По-видимому, из-за перенапряжения связок на вечеринках и в караоке у него развился полип голосовых связок – профессиональное заболевание певцов, комиков, в общем, тех, кто зарабатывает на жизнь голосом.
Действительно, из нас троих он был самым веселым и так много болтал, что кто-то однажды пошутил: «Небось, в родильном зале вместо первого крика он выдал стэндап, вызвав общий переполох». Он так трещал без умолку на групповых свиданиях, что обычно все заканчивалось вежливым «какой веселый парень».
– Зато теперь мы знаем, кто у нас оратор месяца[18].
Да еще и самый настоящий идиот, если готов болтать даже в таких обстоятельствах.
По словам врача, лечение было возможно двумя способами: удалить полип хирургическим путем или месяц ждать естественного заживления молча. Он выбрал второе.
– Не хочу, чтобы мне горло перерезали, страшно… Так что на завтрашнем парном свидании я буду статуей Дзидзо[19], прошу любить и жаловать.
Я поинтересовался, не должен ли Удзихара молчать прямо сейчас, как велел ему врач, и был потрясен тем, что он собирается идти на свидание, несмотря на свое состояние. Но в те годы мы были настолько безрассудны, что считали это забав ным.
– Помнишь, чем закончилось то парное свидание?
– Конечно. Это было самое удачное свидание Удзихары в истории.
– Смех, конечно!
«Как вообще такое возможно? Выходит, разговоры, которые я старательно вел все это время, были напрасной тратой сил?» – помню, как он, бурча это себе под нос, осушал бокал за бокалом, словно пытаясь компенсировать бесчисленные возможности, упущенные за предыдущие годы.
Ну да ладно.
Я с облегчением потянулся за банкой пива.
Мои опасения были напрасными. Стоило нам встретиться, как мы тут же смогли вернуться в те дни. Зная все наши прошлые промахи и постыдные страницы жизни, мы смогли посмеяться над всем этим вместе. И это лучшее доказательство нашей дружбы. Мы – монолит, одно целое.
В этот самый момент, как только я об этом подумал, Моги произнес:
– А он, оказывается, тот еще тип, себе на уме.
– Себе на уме?..
Кажется, я не заметил, что сгущаются тучи.
– Он ведь умолчал о своем переводе полгода назад, так?
– Ага.
Ах, вот он о чем…
– Видимо, – продолжал Моги, – его не повысили.
– Действительно…
– Но, похоже, это у него не единственный повод для страданий.
– Прям уж для страданий?
– Дело в его невесте. Подробностей не знаю, но…
Судя по его тону, это не история со счастливым концом. Может, он собирается разорвать помолвку? Или невеста передумала… Скорее всего, что-то из этого. Пока я строил предположения, Моги внезапно приблизил лицо к экрану:
– Кирияма, а что насчет тебя?
– В каком смысле? – Я вопросительно склонил голову набок.
– Я о женитьбе. У тебя девушка есть?
До меня наконец дошло, о чем он.
Но я тут же разочаровался в себе, поскольку начал сомневаться, стоит ли рассказывать.
Причина, по которой я не смог ответить сразу, проста: мои отношения можно назвать почти адюльтером.
Ее зовут Минами. Я не знаю, фамилия это или имя. Я даже не знаю, настоящее ли оно. Полгода назад мы нашли друг друга на сайте знакомств, и после нескольких свиданий между нами завязались отношения. Даже сегодня она сказала: «Приду к тебе, спать не ложись». Я оставил открытой входную дверь. В общем, неловко о таком рассказывать.
Прошло полгода, но я хорошо помню, как мы впервые встретились.
Был февраль, около девяти вечера. Станция метро «Адзабу-Дзюбан», выход № 4. Стоя под холодным небом, я испытывал одновременно предвкушение и тревогу. Первое, что бросилось в глаза, – ее очаровательная внешность. Пышный пуховик и блестящие каштановые волосы средней длины, слегка приподнятые шарфом. Мне не очень понравилась ее челка, похожая на жалюзи, но сонные печальные глаза под этой челкой вызвали желание ее защитить. Вообще, вся она выглядела какой-то маленькой – даже на каблуках на голову ниже меня. Маленькой и милой.
Но главным ее оружием, несомненно, оказалось феноменальное умение «держать паузу».
– У тебя есть планы на завтрашнее утро? – задала она провокационный вопрос, глядя на меня искоса.
Однако, когда мы вышли из ресторана, стоило мне на мгновение потерять бдительность, бросив «увидимся», как Минами исчезла на заднем сиденье такси. Она напоминала бабочку-белянку. Кажется, вот-вот сможешь дотянуться до нее, но никак. Думаешь, что поймал ее в сачок, и вдруг замечаешь, что ее и след простыл. Она вертела мной как хотела. Посмеиваясь над собой, я был не в силах сопротивляться этому соблазну. Видимо, мне еще многому предстояло научиться…
