Экран разделен по вертикали на две части. Справа Моги, слева Удзихара – дружки с институтских времен. Это с ними я напивался в комнате, шел на парные свидания, снимал девчонок на улице, накачивался дешевым алкоголем, а потом прогуливал пары из-за похмелья. Это с ними я написал непродуктивную, бессмысленную, неловкую до зуда в теле, но никогда не тускнеющую страницу своей юности.
<Нет уж, давай-ка успокойся>
После тщательного размышления кончики моих пальцев выдают такой вот безобидный ответ.
Ну а что делать? Что еще я могу сказать? Не останавливать же его силой, тем более что он далеко на западе, почти в 500 километрах отсюда.
– Кстати, я прочитал на «Фейсбуке»[15], что Акицу уже в четвертый раз меняет работу.
Раскрасневшийся Моги, как обычно, сплетничает об общих знакомых. Ничего не зная о том диалоге, который разворачивается за его спиной. Не ведая, что один из лучших друзей намерен его убить.
– Вот молодец!
Вставленная мною реплика до смешного бессмысленна, и я снова перевожу взгляд на чат в углу экрана. Некоторое время мигает значок <…>, означающий, что собеседник набирает текст, а затем я слышу в наушниках дурацкое электронное «па-бам», и затем еще одно «па-бам».
<Не могу этого простить>
<Пофиг на последствия, все равно убью>
Словно отражая изнанку решимости Удзихары, на экране виднеется его бесстрастное лицо: вытянутые в прямую линию губы, угрюмое выражение. Кажется, он не шутит. В конце концов, был уже в прошлом внушительный
Я снова стучу по клавиатуре, набирая: <При любом раскладе…>
А?..
Я прекращаю печатать и направляю все внимание на окошко чата.
<Отправляю это только тебе>
К сообщению прикреплен файл с изображением.
<Приглядись хорошенько>
– В последнее время я часто думаю о том, что менять работу надо, пока еще не женат. Так что если менять, то сейчас, Кирияма…
«… наш закоренелый холостяк», – вот что имеет в виду Моги, улыбаясь мне.
Фигня какая-то…
Я теряю дар речи, не в силах осмыслить то, что развернулось прямо у меня на глазах, шокирующую правду, которую продемонстрировало изображение.
Все кончено…
Все только что развалилось на части. Воспоминания, связи – все. Развалилось на атомы. Исчезло полностью. Разорвано
«Па-бам!» – новый электронный сигнал.
В голове пусто, я бессознательно смотрю в окошко чата.
<Сорян, убегаю по срочным делам.
Спасибо за сегодня>
Отправитель тот же, Удзихара, но на этот раз получатель не только я – сообщение отправлено всем участникам беседы.
– Что? Так поздно?
Напрасно Моги добавляет, что уже пол-одиннадцатого. Удзихары и след простыл, на экране остается только нахмуренное лицо моего второго друга.
– Чего это он вдруг? Что вообще сейчас было?
Мое сердцебиение учащается. Капля пота стекает по лбу, щеке, подбородку и капает на худи.
Что мне делать?..
С какой стороны ни посмотри, ситуация хуже некуда, прямо безумие какое-то. Да еще эта фотография, которую Удзихара прислал мне в конце…
Но главное…
Он все еще может совершить это преступление.
И я единственный человек в мире, который об этом знает.
Наша встреча началась два часа назад, в половине девятого вечера.
Вернувшись домой с работы и переодевшись в худи, я поставил ноутбук на низкий столик и вошел в конференцию по ссылке. На экране тут же появилось знакомое мужское лицо.
– Сколько лет, сколько зим, не виделись целую вечность! – Моги махал мне рукой и приветствовал глубоким баритоном.
На нем была офисная рубашка – видимо, не переоделся после работы. Блестящие черные вьющиеся волосы с перманентом, ухоженные широкие брови, глубоко посаженные большие глаза, смотрящие томно и слегка апатично, заостренный нос с горбинкой, свежий бронзовый загар любителя корпоративного гольфа. Хрестоматийный плейбой, которому идеально подходит должность специалиста по управлению инвестициями и активами. Напоминавший в студенчестве хищную птицу яркий образ ушел, уступив место обаянию и самообладанию, присущим взрослому мужчине.
– О, клевая у тебя квартирка!
– Ну так! Знал, что ты оценишь.
Просторная гостиная в светлых тонах, дорогие обои, высокие, судя по освещению, потолки. На заднем плане – кухонный гарнитур с барной стойкой и коридор, уходящий вглубь квартиры. Должно быть, он сидел за обеденным столом или где-то вроде того.
– Виртуальный фон, что ли?
– Да ты что!
За его спиной уходит направо коридор, в центре и в конце – по одной двери. В коридоре развешаны вычурные абстрактные картины. Ощущение роскоши буквально льется через экран. Не хватает только персидской кошки или мальтийской болонки, чтобы довершить сходство с псевдоселебом. Какое разительное отличие от моей холостяцкой студии в доме постройки двадцатилетней давности и с окнами на север!
– Главное преимущество – панорамный вид на Умэду[16].
