Комната с белыми стенами полностью

– Поэтому Хелен солгала в своей книге, назвав другое стихотворение в качестве своего любимого, – задумчиво произнесла Чарли.

– Она не просто солгала, – отозвался Саймон. – Она украла. Или типа того. «Комната с белыми стенами» – это любимое стихотворение Рахили Юнис. Она сама сказала об этом Хелен, прежде чем Ангус Хайнс заявил, что «Микроб» вовсе не о том, что ей кажется. Черт! – Это на пороге дома номер 16 появилась Стелла Уайт, с любопытством глядя на их машину. – Она явно не врубается, почему мы сидим в машине рядом с ее домом и не входим, – заметил Саймон. – Фотки у тебя с собой?

– С собой.

Чарли вылезла из машины и потянулась. Жалобно хрустнули колени, как будто она просидела без движения долгие годы. Она уже было шагнула к дому, когда Саймон ее остановил.

– Как только мы закончим здесь наши дела, мы оба едем домой, – сказал он. – Прямиком домой.

– Ладно. Можно спросить почему?

– Нельзя. – Он отвернулся от нее и поздоровался со Стеллой.

– Это что-то плохое? – крикнула ему в спину Чарли.

– Надеюсь, что не очень, – бросил он через плечо.

В следующий миг детектив уже шагнул в дом, лишив ее возможности задать ему новый вопрос, по крайней мере, так, чтобы их никто не слышал.

Диллон сидел на диване и стучал по нему пятками.

– С трудом оттащила его от скачек, – сказала Стелла. – Мне кажется, вы заслужили полное внимание с его стороны.

Судя по Диллону, тот был противоположного мнения, хотя ничего и не сказал.

– Вы отлично выглядите, – сказал Саймон Стелле. – Лучше, чем в прошлый раз.

– У меня ремиссия, – сказала она. – Узнала это сегодня. Самой не верится, но похоже, что так и есть.

– Отлично, – улыбнулась ей Чарли. Прямиком домой могло значить только одно…

– Привет, Диллон! – поздоровался Саймон с мальчиком.

– Привет! – отозвался тот, глядя в пространство. Чарли не могла сказать, кто из них даст другому фору по части манер.

Саймон протянул руку за снимками, и Чарли вручила их ему.

– Я покажу тебе несколько фоток, – сказал он Диллону. – А ты скажешь мне, кто это такие.

Мальчик кивнул. Саймон одну за другой показал ему фотографии, начиная с Гленна Джаггарда.

– Не знаю, – сказал Диллон.

Себастьян Браунли удостоился такого же ответа.

– А вот это кто? – Саймон показал ему фото Пола Ярдли.

– Дядя Пол.

– А это? – Это был Лори Натрасс.

Диллон тотчас оживился.

– Я видел его. Он приходил в дом к тете Хелен. Однажды я играл на улице, и он сказал мне, что я должен смотреть, куда иду, и еще одно очень плохое слово.

– А вот этот?

В глазах Диллона вспыхнул огонек.

– Это он, – сказал он, улыбаясь Саймону. – Тот человек с волшебным зонтиком.

На фото был Ангус Хайнс.

Понедельник, 12 октября 2009 года

– Когда Рей после выхода из тюрьмы появилась на моем пороге…

– Вообще-то, это и мой порог…

– Ну, хорошо, пусть будет на нашем, – поправляет себя Ангус. – Когда она появилась там, я с радостью пустил ее в дом. Пока она сидела в тюрьме, я изобрел идеальный тест. «Тест Хайнса на виновность», как я его называю.

Рей глазами умоляет меня: «Только не перебивай, выслушай его, каким бы чудовищным ни было то, что он скажет».

Я напоминаю себе, что в соседней комнате сидит Хьюго. Пусть и не так близко, как в большинстве домов, но тем не менее. Если я закричу, он меня услышит. Если у меня больше не будет сил это выносить, он увезет меня отсюда, от Ангуса, который – в этом больше нет сомнений – и есть убийца.

Ангус, составитель таблиц вероятности, автор квадратных карточек с цифрами. Это он прислал мне эти карточки. Я должна была догадаться, что они значат, точно так же как я должна была догадаться, зачем он прислал мне списки тех, против кого Джудит Даффи давала в суде показания. Он прислал мне две фотографии рук Хелен Ярдли. Неужели он сделал эти снимки перед тем, как ее застрелить?

Меня давно, с первой же минуты знакомства с ним, терзали нехорошие подозрения – такие, что я заперла его в своей квартире. Внутренний голос буквально исходил криком, взывая ко мне: «Он опасен!» Рей тоже какое-то время его боялась. Интересно, а сейчас боится?

– Я привел Рей в комнату, которая когда-то была нашей супружеской спальней, – говорит он. – Когда-то, много лет назад, она вылезла здесь из окна и уселась на карниз, куря сигарету. Я тогда открыл окно, схватил ее и подтащил к нему. Я вытолкнул ее головой наружу и держал так, наполовину внутри комнаты, наполовину в воздухе. Она знала, что при желании я легко могу столкнуть ее вниз. И тогда от нее осталось бы мокрое место.

– Вы говорили, что не пытались ее убить, – возражаю я как можно спокойнее.

– Так и есть. Как сказала Рей, попытайся я, и у меня получилось бы. Но мне нужно было другое: чтобы она поверила, что я способен ее убить, если она не скажет мне правду. Вот тогда я точно ее убил бы.

– И тогда вы спросили у нее, убивала ли она Марселлу и Натаниэля?