Комната с белыми стенами полностью

И это всё? И весь разговор? Неужели это тот самый Лори Натрасс, который окончил Оксфорд и Гарвард, известный журналист, сделавшей себе имя многочисленными расследованиями, обладатель многочисленных наград и премий? Не похоже…

– Вы знаете, где я мог бы найти Рейчел Хайнс?

– В Твикенхэме, – последовал ответ. – Но зачем? Рей не убивала Хелен. Снова хотите ее прищучить? Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, вы же хотите вновь упечь невинную женщину за решетку. Чего еще ждать от такого дерьма… – Саймон заметил, что от слова к слову менялась не только громкость голоса Натрасса, но и скорость речи. Одни предложения вылетали, как из пулемета, другие ползли, как черепаха, медленно и нерешительно, как будто его мысли были в другом месте.

– У вас, случайно, нет адреса или телефона?..

– Вместо того чтобы тратить время на меня и Рей Хайнс, поговорите с Джудит Даффи. Спросите у нее, что два ее зятя делали в понедельник.

Последнее предложение прозвучало почти как приказ.

Два зятя. А поскольку в наши дни полиция взирала на вещи с колокольни равных вероятностей, – две дочери. Стоит ли их проверять?

– Мистер Натрасс, у меня к вам несколько вопросов, – еще раз попытался Саймон. – Я бы предпочел задать их при личной встрече, но…

– Представьте, будто телефон – это я. Представьте, будто его зовут Лоренс Хьюго Сент-Джон Флит Натрасс, и спросите у него.

Если этот человек в своем уме, то он, Саймон, – сэндвич с бананом. Натрасс определенно пьян.

– Мы рассматриваем вероятность того, что Хелен Ярдли была убита в связи с ее деятельностью в СНРО. И поскольку вы…

– …соучредитель этой организации, вы хотите знать, не пытался ли кто-нибудь убить и меня? Нет.

Дальше?

– Вам кто-нибудь угрожал? Или, может, кто-то странно себя вел, или же вы получали странные письма, бумажные или по электронной почте?

– Как поживает старина Джайлс? Теперь он большая шишка. Разве он может быть объективным? Это же просто насмешка. Ведь это он арестовал Хелен по обвинению в убийстве. Вы читали ее книгу?

– Чью? Хелен?

– Она называется «Только любовь». Ничего, кроме похвал в адрес старого доброго Джайлса. Что вы о нем думаете? Козел еще тот, верно?

Саймон уже едва не сказал «да», но вовремя замаскировал свой ответ кашлем. Черт, он едва не проговорился. И тогда работа полетела бы псу под хвост.

– Если он считал, что Хелен невиновна, то почему арестовал ее? – гнул свое Натрасс. – Почему не ушел в отставку? Моральный дальтонизм?

– В нашей работе, если вам приказывают кого-то арестовать, вы идете и арестовываете, – ответил Саймон. Моральный дальтонизм. Лучшей характеристики Снеговика он еще не слышал.

– Знаете, что он сделал, когда ее выпустили? Пришел к ней под дверь со всем, что у нее при аресте конфисковали его подручные, – притащил плетеную детскую люльку, стульчик, одежду Роуэна и Моргана и все такое прочее. Ему даже в голову не пришло заранее позвонить ей, предупредить и спросить, нужна ли ей куча вещей, оставшихся после мертвых детей. Знаете, сколько раз он приходил к ней в тюрьму? Ни разу.

– Я хотел спросить вас о карточке, которую нашли в кармане у Хелен Ярдли после ее смерти, – сказал Саймон. – Об этом пока не писали в газетах.

– Два, один, четыре, девять…

– Откуда вам известны эти цифры? – резко, если не грубо спросил Саймон. Наплевать, что об этом подумает его собеседник. Впрочем, по части грубости до Натрасса ему было далеко.

– Их получила Флисс. Фелисити Бенсон. Счастье[7] Бенсон. Правда, в данный момент она не слишком счастлива, особенно из-за меня. Она не знала, что означают эти цифры. Я выбросил ее карточку в мусорницу. А вы знаете, что они означают? Знаете, кто отправил ей эту карточку?

Фелисити Бенсон. Флисс. Саймон понятия не имел, кто это такая, но она неожиданно оказалась в верхней части списка тех, с кем он был обязан поговорить.

Ангус Хайнс

Стенограмма интервью № 1

от 16 февраля 2009 года

АХ: Итак? Я полагаю, у вас есть ко мне вопросы, и вы здесь не затем, чтобы записывать молчание.

ЛН: По правде говоря, я удивлен тем, что вы согласились на интервью.

АХ: Вы хотите сказать, что на моем месте вы бы стыдливо спрятались где-нибудь?

ЛН: Я не ожидал, что вы согласитесь разговаривать со мной. Моя позиция вам известна. Вы знаете, что я снимаю фильм о…

АХ: Вы имеете в виду, знаю ли я, на чьей вы стороне?

ЛН: Да.

(Пауза.)

АХ: Вы думаете, это правильно – занимать чью-то сторону?

ЛН: Не только правильно, а жизненно важно.

АХ: Для ясности уточним – на чьей же вы стороне?

ЛН: На стороне Рей. На стороне Хелен Ярдли и всех невиновных женщин, которые были осуждены за убийство детей, которых они не убивали.

АХ: Сколько же их всего? Вы когда-нибудь подводили итог?

ЛН: Слишком много. В данный момент СНРО требует пересмотра пяти подобных дел, и есть еще как минимум три, о которых мне известно, – невиновные женщины, отбывающие срок в британских тюрьмах, где они оказались благодаря лжи вашей хорошей знакомой, доктора Джудит Даффи.