К нам подсаживается Джулиан Лэнс и кивком велит ей продолжать. У меня такое ощущение, что эти двое близко знакомы. По крайней мере, они держатся непринужденно, как хорошие знакомые. Чего не скажешь обо мне.
– В любом случае я больше не медсестра. И свой последний укол нейротоксинов сделала ребенку много лет назад. Последние четыре года я помогаю юристам в сборе доказательств. Не только Джулиану, – добавляет она, перехватив мой взгляд. – Я работаю на юридическую фирму, которая специализируется на исках по выплате компенсаций за ущерб, нанесенный здоровью в результате вакцинации.
– Марселла Хайнс родилась на две недели раньше срока, – вступает в разговор Джулиан Лэнс. – Первые прививки младенцы получают в возрасте восьми недель, вторые – шестнадцати.
– Это раньше, сейчас уже не так, – поправляет его Венди Уайтхед. – График ускорили. Теперь прививки положено делать в два, три и в четыре месяца. – Затем она поворачивается ко мне. – Сначала было в три, шесть и девять месяцев, затем в два, четыре и шесть. Чем меньше возраст ребенка на момент вакцинации, тем труднее доказать, что его развитие было бы нормальным, если б не реакция на прививку.
– На момент первой прививки биологически Марселле было лишь полтора месяца, – говорит Лэнс. – Рей позвонила семейному врачу и спросила совета. Врач ответил, что ничего страшного, вакцинировать можно, как если б малышке было нормальных восемь недель. Рей так и поступила. Сразу после вакцинации состояние ребенка ухудшилось.
– Неправда, не сразу. Лишь спустя минут двадцать. Это произошло на моих глазах, – перебивает его Венди Уайтхед. – На всякий случай мы всегда просили родителей подождать после прививки полчаса и, лишь убедившись, что всё в порядке, забирать детей домой. Минут через пять после того, как она вышла из процедурного кабинета, Рей ворвалась назад с Марселлой на руках, утверждая, что с ребенком что-то не так: мол, девочка как-то странно дышит. Я не совсем поняла, что она хотела этим сказать. Ребенок дышал, и лично я не заметила никаких проблем. К тому же на тот момент у меня на приеме была уже другая мать со своим ребенком. Я попросила Рей подождать, а когда закончила со второй пациенткой, пригласила Рей вместе с Марселлой зайти назад в процедурную. Я уже было собралась вновь осмотреть ребенка, когда у девочки начались судороги. Мы с Рей беспомощно смотрели, как крошечное тельце извивается и дергается… Простите. – Венди ладонью зажимает рот и умолкает.
– Менее чем через пять часов Марселла умерла, – говорит Лэнс. – Рей и Ангусу было заявлено, что вакцина АКДС никак не могла стать причиной смерти ребенка. Все врачи, с которыми они разговаривали, твердили одно и то же: «Мы не знаем, от чего умерла ваша дочь, мистер и миссис Хайн, но мы можем с полной уверенность утверждать, что вакцина АКДС здесь ни при чем». «Оттуда в вас такая уверенность?» «Оттуда, что наши вакцины безопасны. Они не убивают». Им было сказано, что это просто совпадение, – добавляет он.
– Чушь! – с жаром восклицает Венди Уайтхед. – Даже не будь Марселла недоношенной, даже не будь в семье Ангуса Хайнса случаев аутоиммунных заболеваний…
– У его матери была волчанка, если не ошибаюсь? – уточняю я. Кажется, я где-то читала об этом, возможно, в статье у Лори.
– Верно. А также несколько случаев внезапной смерти младенцев в разных ветвях семейства, что также наводит на мысль о врожденном аутоиммунном заболевании. Да, эти вакцины большей частью безопасны для младенцев вне групп риска. Но ведь есть младенцы и в этих группах. Я хотела, чтобы смерть Марселлы стала предупредительным сигналом.
– То есть хотела сообщить о ней в АРЛСИМН, Агентство по регулированию лекарственных средств и изделий медицинского назначения как о возможной реакции на вакцину, – поясняет Лэнс.
Я понятия не имею, что такое АРЛСИМН, и мысленно беру на заметку, чтобы выяснить это позже.
– Однако мои коллеги надавили на меня, и я этого не сделала. Начальство намекнуло, что поступи я так, как тотчас вылетела бы с работы. Я послушалась, хотя, похоже, зря. Наверное, мне просто хотелось им верить. Если они правы и смерть Марселлы через пять часов после прививки не более чем совпадение, значит, моей вины в этом нет, не так ли? Девочку убила вовсе не я. Я поступила так, как мне было приказано, и попыталась забыть эту историю. Наверное, это звучит неубедительно и скорее смахивает на трусость, но… когда все вокруг с пеной у рта твердят про безопасный препарат, невольно начинаешь им верить.
В течение последующих недель и даже месяцев я продолжала вакцинировать младенцев, и они реагировали нормально. Ну, плакали немножко, но ведь это не смертельно. Главное, никто не умирал. И я убедила себя, что просигналь я о смерти Марселлы в АРЛСИМН, я бы только всем навредила. Рей и Ангус стали бы во всем винить себя. Да и вообще, разве кому-то нужен громкий скандал, связанный с вакцинами? Чтобы потом пошли массовые отказы? Коллективный иммунитет нужно поддержать любой ценой – так я тогда считала.
