Если он узнал в ней копа, то, значит, и сам был копом. А если бы он узнал в ней самую разыскиваемую преступницу Америки, то вряд ли говорил бы с ней так спокойно. Но по манерам мужчины было невозможно догадаться о его намерениях.
– Немного раньше, – продолжил он, – я видел вас в торговых рядах по другую сторону улицы. Вы там выуживали информацию. А меня не заметили.
– Меня беспокоит то, что я вас не заметила.
– Мы, провинциальные шерифы, иногда тоже умеем вести наблюдение.
В его произношении не слышалось кентуккийских ноток. Формы на нем не было. Покрой одежды, как и у Джейн, позволял носить под ней оружие. Подозревая, что знает ответ, она все же спросила:
– Вы – местный шериф?
– Нет, упаси господь. Это место наводит на меня ужас.
Из-за угла вышли парень и девушка, рука об руку, и направились прямо к ним. Повысив голос, шериф удовлетворенно произнес:
– И ничуть не изменились. Сколько прошло – четыре года?
– Чуть больше трех, – сказала Джейн.
– Как Вернон и детишки? – спросил он.
– Джои мы определили в частную школу. Малютка Сара берет уроки танцев. Вернон… ну, вы знаете Вернона. Как поживает Хортенс?
– В следующем месяце у нас двадцать пятая годовщина. Она собирается устроить что-то грандиозное, мы такого даже не можем себе позволить. Но я думаю, до двадцать шестой мы доживем.
Наконец эти двое оказались на таком расстоянии, что не могли ничего услышать. Шериф понизил голос:
– Когда я увидел, как вы входите в ресторан, я тоже вошел – через задний ход.
– Зачем?
– Ну, не знаю. Из любопытства.
Джейн ждала вопроса о том, кто она такая и где ее удостоверение. Но он ничего не спросил.
– Где вы работаете шерифом? – поинтересовалась она.
– Миннесота. Сельский округ. Возможно, слышали о беде, которая постигла нас на прошлой неделе. Погибли сорок шесть человек.
– Женщина в горящей машине убила губернатора.
– Вы не сказали «сумасшедшая женщина».
– Откуда мне знать, сумасшедшая она или нет?
Он посмотрел на Джейн. Вероятно, в ее глазах отражался свет мигающих лампочек с дерева. В его глазах не светилось ничего.
– Мы дружили с Корой, которая сидела за рулем машины-бомбы. Дружили двадцать лет. В прошлом августе она приезжала сюда на конференцию, которую проводили в отеле.
– Что за конференция?
– Обучение детей с особенностями развития. И вот здесь с Корой что-то случилось. Она уже никогда не была прежней.
– Что-то случилось? Как так?
– Здесь прохладно. Если вы в силах выпить еще бокал вина и сохранить остроту мыслей, можно зайти в таверну в конце квартала.
– В этом городе я могу выпить хоть бутылку и при этом остаться трезвой.
Взятый напрокат «шевроле» стоял неподалеку у тротуара. По пути в таверну шериф остановился у машины, открыл багажник и вытащил тетрадь на спирали.
– Здесь то, что сочиняла Кора, – сказал он.
– Она была писателем?
– Да. Чертовски хорошим.
– Я не слышала о ней… вот только из новостей и узнала.
Они двинулись дальше, и шериф сказал:
– Эмили Дикинсон написала сотни стихотворений, но только десять были напечатаны при ее жизни.
– По-моему, не больше шести.
– В сравнении с Корой, Эмили была медийной звездой своего времени.
– А какое отношение ко всему этому имеет ее проза?
– Она также написала о том, что происходило с нею. Думала, что у нее в голове завелся паук и откладывает там яйца.
Джейн остановилась. Одно из самоубийств, которые она расследовала в самом начале всего этого, совершила талантливая двадцатилетняя женщина по имени Порша, работавшая программистом и сотрудничавшая с «Майкрософтом». У нее не было никаких оснований уходить из жизни. Прощальная записка, которую она оставила родителям, отпечаталась в памяти Джейн: «У меня в мозгу паук. Он говорит со мной».
– Что случилось? – спросил шериф.
Джейн оглянулась, почти уверенная, что за ними следят. Но хвоста не было.
