Лео пожал плечами. «Зачем? Откуда мне знать. Потому что я придурок, Трамонтана. Разве не так?» Он подошёл к женщине, сидящей в третьем ряду, и спросил у неё: «Синьора, как вы думаете? Разве это не так?» Он дотронулся до её шляпки. Лео прыгнул на скамью, взобрался на плечи к мужчине и схватил его за галстук. «А вы что скажете, синьор? Ву-у-у-у-у-у-у-у-у, ву-у-у-у-у-у-у-у-у-у! – закричал он. – Поезд идёт!»
– Нико…
Нико вздрогнул. Священник держал его за руку.
– Нико… – тихо повторил он, показывая рукой на скамью.
Нико посмотрел на Лео, но Лео больше не было. Он снова лежал в гробу. Спиди-гонщик смеялся, вытирая глаза рукавом.
Нико убрал листок и вернулся на своё место.
Служба закончилась, все вышли на площадь. Гроб с Лео остался в церкви. Нико сел в машину, папа закрыл дверь.
– Как ты? – спросила мама, улыбнувшись.
– Хорошо, мам.
Автомобиль тронулся. В окне мелькнули церковь и люди, которые смотрели на Нико. В их взгляде читалось одно: «Он точно не в себе, чокнутый». Среди них была Клаудия. Её взгляд ни о чём не говорил. Она смотрела на Нико. Церковь, деревья, Лео, цветы, носильщики и люди исчезли. Осталась лишь Клаудия.
Клаудия.
Нико до сих пор помнил, как она стояла на площади среди остальных. Клаудия. Осталась лишь она.
– О чём ты думаешь, Нико? – Хаус смотрел на него с привычным выражением лица. Сложно было понять, что у него на уме. Хотя это была его работа. Он должен был знать, что в голове у других. – О чём ты думаешь?
Нико не ответил.
Хаус встал и подошёл к окну.
– Знаешь, о чём думаю я? – спросил он. – Что я бы хотел родиться заново. – Он немного помолчал и добавил: – Разве это не было бы прекрасно, Нико? Получить вторую жизнь. Родиться ещё раз.
Нико пожал плечами.
– Что ты об этом думаешь? – спросил Хаус, и Нико фыркнул. – Жаль, что это невозможно, да?
Хаус повернулся к нему.
– Жаль, правда?
Нико посмотрел на него. Внутри клубились мысли.
«Переродиться. Начать вторую жизнь. Прийти в этот мир, зная, что делаешь. Ты уверен, Нико, что это невозможно? Ты дошёл до конца, встретил волка, оказался там, где и представить себе не мог. Ты действительно думаешь, Нико, что дальше пути нет?»
Тишина. Хаус закрыл глаза. Нико посмотрел на него.
«Ты ошибаешься».
Нико проснулся на следующее утро. Снизу доносились обрывки голосов, похожие на хрупкие волны, которые разбивались ещё до того, как накрыть пляж. Но Нико был далеко. Он утопал в белизне стен, песка, кораллов, ракушек. Нико закрыл глаза, вернулся в свой белоснежный сон, который не подпускал волков. И когда он снова проснулся, наступил новый день. А может, и нет. Откуда ему было знать?
К л а у д и я: Эй…
Нико взял телефон.
К л а у д и я: Ты здесь?
Н и к о: Клаудия?
К л а у д и я: Нико, куда ты пропал?
…
К л а у д и я: Мне нужно беспокоиться?
Н и к о: Нет, всё хорошо.
К л а у д и я: Ты мне не звонил.
Н и к о: Сейчас не лучшее время.
К л а у д и я: Когда ты вернёшься в школу?
…
К л а у д и я: Ну?
Н и к о: Не знаю. Не знаю, вернусь ли.
…
К л а у д и я: Нико…
К л а у д и я: Нико…
…
Нико посмотрел на белые стены.
Закрыл глаза.
Не стал смотреть на телефон, который вибрировал.
Его разбудил звонок. Нико услышал, как мама открыла входную дверь. Голоса в прихожей, шум шагов, хлопнувшая дверь.
Нико уткнулся лицом в подушку.
Мама позвала его:
– Нико.
«Не трогай меня, ма».
– Нико…
Нико закрыл глаза и представил себя на белоснежном пляже.
На лестнице раздались шаги, и кто-то открыл дверь.
– Нико…
– Отстань! – воскликнул Нико, швырнув подушку в стену.
Клаудия замерла на пороге.
– Прости, Нико, – сказала она. – Я не хотела тебя беспокоить.
– Клаудия? – Нико резко вскочил. – Клаудия, прости, я не…
Клаудия улыбнулась и закрыла дверь лёгким движением. Её деликатность почти звенела в этой белой комнате.
Она молча подошла к кровати и села, отодвинув одеяло двумя пальцами. Как её рука оставалась такой лёгкой? Казалось, что вещи передвигаются сами по себе под её пальцами.
Клаудия посмотрела на Нико и провела пальцами по лбу. Мысли тоже начинали идти иначе под её рукой. Такой нежности больше не существовало в мире. Но она обжигала болью. Нико не знал почему, но ему было больно.
– Клаудия…
– Тише, – прошептала она. – Тише…
Её пальцы скользили по его лбу, как вода, как свет.
Нико чувствовал, как её пальцы растапливают слёзы.
– Прости меня, Клаудия, прости…
Но слова так хрупки. Достаточно одного дуновения ветерка, чтобы унести их прочь. Нико обнимал свою Клаудию, чтобы между ней и его словами не было расстояния, чтобы ветер не унёс её прочь.
– Клаудия… – шептал Нико, прижимая Клаудию. Он плакал, прижимаясь лицом к её телу. – Дай мне родиться заново, Клаудия… ещё раз… дай мне родиться заново.
Нико плакал и обнимал девушку. Клаудия гладила его и убаюкивала, словно младенца в люльке.
Но вторая жизнь имела свою цену, и Клаудия ясно дала это понять.
– Вежливость, Нико, – сказала она. – Вот цена.
Нико рассмеялся, обнял её и поцеловал. Но Клаудия увернулась.
