Комодо. Дневники погруженного в себя полностью

Мне всегда очень нравится подводный мир на закате. Он порождает такое ощущение покоя в это время, что просто начинаешь впадать в нирвану. Жизнь еще продолжается, но становится более медленной, какой-то по-хорошему ленивой. Группы не считают нужным расходиться в разные стороны — в итоге плавает толпа из девяти человек.

Первым встречаем большого ската-орляка — проплывает метрах в десяти и уходит с ускорением, после того как вся толпа разом щемится к нему. Продолжаем дайв. Дно здесь песчаное с причудливым рельефом в виде непонятно как образовавшихся дамб, изредка украшенное небольшими коралловыми колониями: глазу, в общем, ухватиться не за что.

Усиливается течение — появляются первые манты, которые стремительно уходят, когда огромная группа бросается к ним. Нас несет в течении и группы постепенно разделяются. Через несколько минут мы продолжаем дайв уже нашей группой.

Когда, минут через 15 после начала дайва, наш гид, который со вчерашнего утра так и не поумнел, снова выкидывает фокус, который проделал в первый дайв, я даже не реагирую: группа уходит за гидом, а я спокойно продолжаю дайв в одиночестве. Знаю, что неправильно. Знаю, что не по стандартам. Знаю, что опасно… хотя глубины здесь 8-12 метров и как-то чувство опасности, хоть убей, не приходит. В общем, наслаждаюсь одиночеством, под водой, на закате… Красота!

На десятой минуте одиночного дайва обнаруживаю точку, где манты делают разворот — эти космические корабли (ассоциации взрослые манты вызывают именно такие), скользя по поверхности до найденного мною места, совершают здесь разворот в ходе которого заныривают метра на четыре. Следующие полчаса я, болтаясь на пяти-шести метрах, наслаждаюсь зрелищем, после чего всплываю.

Корабль недалеко — метрах в ста. Группы уже вернулись после дайва: кто-то снимает гидрокостюмы, кто-то уже пьет чай. Выхожу на бот, снимаю снарягу и сажусь пить чай. «Георгий, из соло-дайвер» — говорит Женек и ржет, пихая проходящего мимо гида. Гид останавливается, улыбается, неодобрительно мотает головой. Смотрю на его лицо и вижу, что ему на самом-то деле пох@й. Беру фотоаппарат и иду фотографировать. Закат уже в своей крайней точке, океан багровый, зеленые холмы островов также приобретают багровые оттенки. «Красота, ну ведь неописуемая же красота» — думаю, делая снимки.

— Чего там на свою пукалку снимаешь? — подошел Женек с огромной зеркалкой (я с самсунговской мыльницей — тащить большую камеру обломался).

— Сам ты — пукалка! — улыбаюсь — жизнерадостный он человек все-таки. «Беззаботным, насмешливым, сильным — таким хочет меня мудрость. Она женщина и любит воинов» — вспоминаются слова Ницше, когда вижу подобных людей.

— Можешь не напрягаться — я на свою сделаю снимков, потом тебе на флэшке привезу при ближайшем приезде в Москву. — начинает делать снимки.

Вечером сидим на палубе и пьем пиво. Крепкие напитки вчера были уничтожены. Поэтому приобретаем у экипажа пиво по два с половиной доллара за банку. Состояние благостное — хороший день был сегодня. Сидим и обмениваемся впечатлениями. Взахлеб рассказываю про найденное место где встретил около двух десятков мант — все восхищенно слушают.

Спать лег на палубе — вытащил матрас из каюты и, едва опустив голову на подушку, заснул. Проснулся посреди ночи — со мной это часто бывает. Смотрю на часы — четыре утра. Темно, лодка абсолютно неподвижна, так как поверхность воды спокойна. Тишина — лишь шорох ветра, звезды на небе, звезды в воде. Ну не чудо ли? Засыпаю вновь…

Утреннее пробуждение, чай, первый дайв на ничем не примечательном (на фоне предыдущих) сайте. После всплытия замечаю, что на носу корабля отсутствует парус, который был, когда я только приплыл.

— Где парус-то? Куда делся? — спрашиваю Женька.

— Так его только перед твоим прибытием развернули и, почти сразу, потом убрали. Мы с Вованом оху@ли, как они тебя с парусом прям встречали.

— Да? А я только сейчас заметил, что его нет…

Ай да флоресцы (сказать «ай-да индонезийцы» было бы неправильно — они все очень разные — мало того, что на каждом острове, так и в каждой деревне своя субкультура), ай да рисовщики!