Моя очередь, и я рублю сверху, с широкого замаха. Аст закрывается сливом и, одновременно уходя в сторону, отвечает косым, с кистевого проворота, в шею. На долю секунды запаздываю с защитой, и клинок прилетает прямиком по ключитце, вернее – по прикрывающему её жгуту пледа.
..А-оу! Больно-то как…
Аст вовремя всё понимает – делает три шага назад, свирепо вращает глазами, раскручивает палаш так, что тот расплывается в сверкающий туманный диск. Нормальный ход – дать партнёру перевести дух и снова включиться в ритм схватки.
А рука-то обвисла, как бы не перелом ключицы… Но – «шоу маст гоу». Картинно роняю баклер – он с лязгом катится по доскам, пока не падает со сцены – перехватываю правое запястье «а-ля Лиам Нисон» и, пошатываясь, иду на партнёра. Всё, отработанная связка пошла псу под хвост, дальше импровизируем. Спасибо девчонкам, маракасы послушно отбивают ритм, помогая собраться.
Это не фехтование, а рубка, яростная, свирепая, в полную силу. И никакого романтического звона – скрещиваясь, палаши глухо дребезжат или отдаются гулким лязгом, когда удар приходится в подставленный баклер. Удар понизу с приседом, по ногам – Аст высоко подпрыгивает, пропуская клинок. Выпрямляюсь и с шагом бью горизонтально, целя в шею – так, чтобы слышен был на замахе свист лезвия…
Финальный удар Аст неожиданно пропускает – кончик клинка задевает лоб, над правой бровью. И Серёга не подкачал: поднёс левую руку ко лбу, картинно качнулся и с грохотом повалился на доски. А я победно вскидываю руку с палашом, поворачиваюсь к залу и встречаюсь взглядом с Галиной. Она рвётся на сцену, Татьяна Иосифовна деликатно её удерживает – но надолго ли этого хватит?
Секундой позже ко мне присоединяется Аст, и вместо аплодисментов, зал испускает общий испуганный вздох. Оборачиваюсь и замираю от ужаса – с Серёгиного лба стекает струйка крови, заливает глаз и капает на рубаху, расплываясь по светлому полотну багровыми пятнами.
…мне одному кажется, что мы малость перестарались?..
– Вы что, совсем спятили? – классная в бешенстве. – Абашин, ты же мог ему голову проломить, насмерть!
…дело плохо. Если называет по фамилии – значит, разозлена всерьёз.
Пора пить горькую чашу ответственности. А кому ж ещё? Затеял – изволь расплачиваться по полной.
– Ну, Галина Анатольевна… – я делаю честные глаза и принимаюсь ныть, – Мы же не нарочно, и царапина пустяковая. Раны в голову, они всегда такие: крови много, а опасности никакой…
– Раны? – Галина задохнулась от возмущения – Ты вообще, соображаешь, что несешь?! Рана у него!
– Правда, Галина Анатольевна, ерунда. И не болит совсем…
Это Аст. Вид у него живописный донельзя: голова замотана бинтом, на котором проступила кровь, рубашка заляпана красным. Но палаш не бросил, держит в руке.
– Выражения лиц наших учительниц надо видеть, Слова тут бессильны – Ужас, Армагеддон, Ад и Израиль. Хорошо хоть, в тесной комнатёнке за сценой только мы двое, Галина с Татьяной Иосифовной (и как она удержала её, не позволила кинуться разнимать нас – ума не приложу?) да девчонки, участницы выступления.
Классная стряхивает с себя оцепенение.
