Чем больше я смотрел на него, тем больше понимал — я не справлюсь. У меня не хватит никаких сил, чтобы победить его. Если эта тварь решит убить тут всех, то он это сделает и единственное, что я могу — попытаться уговорить его.
И вообще, нахрена этот дебильный Пастырь обратил именно капитана? Что, у него других людей на примете не было? Или это символизм такой — главный защитник человечества становится его главным врагом и уничтожает это самое человечество?
Да уж, в пафосности и клишированности решений Пастырю не откажешь. Вот что ему мешало пойти и убить моих друзей самостоятельно?.. Но нет, вот тебе «ангел» — бывший товарищ, который должен ещё сильнее сломать меня.
Так ты думал, урод хаоситский?
Злость кипела внутри, но атрибут всё ещё не откликался — лишь та часть, которая уже была во мне, отзывалась вспышками пламени по коже.
Моя пафосная речь возымела действие — лицо «ангела» застыло. Оно было искажено, но теперь на нём явно считывалась главная эмоция — боль.
— Я помню, кто я… — сказал «ангел». — Но я должен сделать то, что говорит голос.
— Не должен, — неожиданный голос со спины заставил меня подпрыгнуть на месте. Я обернулся — в проходе стояла Элла, а за ней Кос, Артём. Не было только дяди Паши.
Им всем явно нехило досталось: они были бледные, с кровавыми разводами на лицах. У Коса синяк на пол-лица — будто он приложился о кафель, когда падал. Артём выглядел самым бодрым, но это и понятно — у него атрибут «жизнь».
Ну и Элла выглядела вполне нормально, не считая кровавых полос над верхней губой и на подбородке.
Полицейских не было видно, но тут, скорее всего, произошло следующее: очнулся Артём и привёл в чувства Коса и Эллу. На остальных не хватило сил — или он просто не стал тратиться.
Ведь прямое воздействие отнимает его жизнь.
Рядом с ребятами в проходе лежали без сознания Катя и Орин, но, увидев мой взгляд на них, Артём просто кивнул — живые.
— Я помогу тебе справиться, — продолжила Элла. — Просто позволь мне.
На лице капитана сначала мелькнула злость — губы искривились, обнажая ровный ряд острейших, акульих клыков. Потом его лицо снова исказилось. Борьба внутри шла нешуточная, и он явно проигрывал.
Пастырь просчитался. Он оставил капитану слишком много собственной воли. Тоже хотел сначала сломать его? Чтобы тот осознавал, что делает?
Но, отчасти, я понимал логику его действий. Его мозги перекорёжены, и он искренне считает, что несёт Свет, лечит людей и спасает человечество. Возможно, где-то в глубине своей испорченной Хаосом души он всё ещё понимает, что делает, и даже сопротивляется. Ведь внутри него не было ядра — в отличие от остальных хаоситов.
А его слова о том, что «мой Свет старше» ничего не прояснили. Предположительно — мой Хаос появился первым, и теперь он здесь главный. Просто на этот раз я не поддался ему, смог удержаться и не уничтожил всё вокруг буквально за неделю.
Все-таки Хаос, врываясь в пространство Порядка, вынужден действовать по правилам и шаблонам, которые ему навязывает Система. Но это пока Хаоса мало и его силы не велики. Но как только он станет сильнее… То и никакие правила его не смогут больше ограничивать.
И убить он меня не может — кажется, Пастырь понимает, что моя смерть станет его главной ошибкой. Что она может перезапустить Цикл. Может, он осознал это. А может, сам Хаос нашептал ему…
Будет возможность — обязательно спрошу.
Но потом. С позиции силы. Когда смогу раздавить этого хаосита, как муху.
Вопрос только в том — как мне достичь такого уровня силы, чтобы справиться с ним. При этом не поддавшись Хаосу окончательно… и не превратившись в причину Апокалипсиса.
Дилемма.
— Я не могу… — прорычал капитан. — Я не могу сопротивляться! Сделай что-нибудь!
И Элла сделала.
С её руки сорвалось белое облачко — лёгкое, почти невесомое — и полетело в сторону «ангела». Он попытался отмахнуться, но другой рукой перехватил собственное движение, позволяя облачку долететь до лица и проникнуть в расширенные — то ли от ужаса, то ли от ярости — ноздри.
И как только облачко впиталось, от капитана пошла волна — светлая, умиротворяющая.
Ядро в его груди перестало бушевать, и я почувствовал, как на меня рванул атрибут, к которому всё это время тянулся изо всех сил. Едва удалось остановить волну и не сойти с ума в этом безумии. И то — только благодаря тому, что интуитивно слил большую часть силы в защиту, которая обтянула меня плотной бордовой плёнкой.
Холодный пот выступил на лбу — я только что был на грани полного погружения в ненависть…
А лицо «ангела» преобразилось — разгладилось и стало спокойным. Эмоции ушли, оставив лишь полное безразличие к происходящему. И к Хаосу внутри.
— Спасибо, — вздохнул капитан.
Глаза снова стали обычными, серыми. Но человеком он уже не был.
Он всё так же оставался в облике ангела — и это было необратимо.
Даже если полностью вытянуть из него Хаос, тело не вернётся к прежнему виду. Он обречён быть таким до конца своих дней. И он это понимал.
